Филиппа не ждала от этой встречи ничего хорошего, но так как это была официальная причина, по которой она приехала в Мадрид, а именно: «поддержка любимой сестры в её скором материнстве», то и отказаться от встречи Филиппа не могла. И она была решительно настроена на то, чтобы присутствовать при родах, дабы увидеть, как с этим делом обстоят дела в Испании, помимо её основной миссии.

— Её королевское высочество, инфанта Луиза Елизавета, к её императорскому величеству императрице Елизавете, — торжественно провозгласил приставленный к ней дворецкий, и Филиппа обернулась к сестре, входящей в комнату, выбранной ею своим временным кабинетом.

Филиппа внимательно осмотрела Луизу Елизавету. Её беременность не бросалась в глаза, более того, Филиппа заметила, что сестра до сих пор носит корсет.

— Ваше императорское величество, — Луиза Елизавета сделала реверанс. Как бы она ни относилась к Филиппе, но обязана была проявлять уважение к императрице.

— Только ради этого стоило вернуться, — не удержавшись, усмехнулась Филиппа, не спешившая хоть как-то приветствовать сестру. Наконец, выдержав паузу и получив взгляд, полный неприязни от инфанты, она указала на диван. — Садись, не думаю, что тебе можно долго стоять. А ещё я сомневаюсь, что вот это, — и она жестом указала на корсет, — полезно для дитя.

— Женщина не должна выставлять на показ своё положение, — ответила Луиза Елизавета, но приглашению разместиться на диване последовала, скинув туфли, нещадно жавшие опухшие ноги.

— Это глупо…

— Это жизнь, — перебила сестру инфанта. — Когда семя твоего императорского жеребца даст всходы в твоём лоне, вот тогда ты поймёшь. Не сочти за грубость то, что я обращаюсь к тебе вот так запросто, но мы ведь сёстры?

— Конечно, — и они обе улыбнулись, просто физически ощущая фальшь этих улыбок.

— Тогда поделись со своей бедной сестрой, — на этот раз во взгляде Луизы Елизаветы горело любопытство, — твой муж действительно так хорош собой, как о нём говорят?

— Я не знаю, кто о нём говорит, и что о нём говорят при Европейских дворах, но то, что Пётр красив, не вызывает сомнений. Как мне, смущаясь, поведал мой новый секретарь, он однажды на поле боя был ранен и принял склонившегося над ним государя за архангела Михаила.

— Значит, на этот раз тебе повезло, — Луиза Елизавета задумалась, а затем тряхнула головой, отчего с напудренного парика посыпалась рисовая пудра, что вызвало гримаску брезгливости у отвыкшей от подобных украшений Филиппы.

— Судя по всему, тебе тоже… сестра. Фердинанд, а? И да, не поведаешь, как произошла та трагедия с несчастной Барбарой?