Также мне в качестве бонуса отдавали Галапагосские острова. Ну, я понимаю испанцев. Чтобы их как-то использовать, нужно сначала пиратов оттуда выбить. Занятие это можно назвать бесполезным, потому что бороться с пиратами, почти тоже самое, что бороться с тараканами: всё равно откуда-то наползут, чаще всего от соседей. Но это уже проблема Долгорукого. Формальности я утряс, а ежели он хочет там нормально устроиться, то проявит все свои знания и умения на полную мощность, дабы жизнь эта была приятной во всех смыслах. Уж фантазии и упорства Ваньке не занимать, одна афера с поддельным завещанием чего стоит.
Правда, теперь Долгорукого нужно было ещё дождаться. Он составил компанию Петьке Шереметьеву, отправившемуся к казачьему атаману Лопатину Андрею Ивановичу.
Гонец утром принёс весть, что Барятинский, воспользовавшийся отсутствием большей части крымского войска во главе с ханом, занял Перекоп и теперь там ожидал Ласси. Шереметьева и Долгорукого в составе армии не было, они уже отделились, направляясь со взводом драгун к Лопатину, и известий от них я не получал давно. Настолько давно, что уже начинал нервничать.
Трубецкой зарылся по уши, пытаясь разгрести сложные взаимоотношения шляхты с окружающим миром. Отношения эти настолько радовали Никиту Юрьевича, что он дважды прислал уже письма-отчёты, в которых проскальзывали нецензурные выражения, которые он от переполнявших его чувств был не в силах даже затереть. Хорошо ещё, что самая непримиримая часть его новых подопечных либо осталась, либо ушла к Варшаве и западнее, на земли, принадлежавшие сейчас Пруссии, согласно Варшавскому договору.
И лишь Фридрих гордо шёл по Финляндии неторопливым шагом, забирая всё больше и больше территорий, но они, если честно, и не сопротивлялись особо, потому что защищать их было некому. Думаю, такими темпами к зиме можно объявлять бывшее Финское княжество Финской губернией, не дожидаясь подписания мирного договора, и ставить генерал-губернатором Фридриха.
По размерам эта территория будет как бы не побольше не доставшейся ему Пруссии; от начальства, то бишь от меня, далеко, живи — не хочу. Пускай на флейтах для своей польской шлюшки играет и проводит испытания своих в большинстве своём разумных теорий в полевых условиях. Я же собираюсь вместе с генерал-губернаторством предоставить ему полную свободу действий в качестве внедрения нововведений, как он их видит.
Это будет своеобразный полигон, потому что, сдаётся мне, что в отсутствии бесконечных войн и дележа чьих-то наследств, Фридрих способен на ещё более грамотные и весьма своевременные реформы, чем те, коими он славился в моём мире.