— Государь, Пётр Алексеевич, — Митька проскользнул в кабинет практически неслышно. А ведь когда-то топал как слон, так и норовя что-нибудь свалить по ходу своего движения.

Он вообще мало теперь напоминал того парнишку, следящего за печкой в моей карете. Только что такой же рыжий остался. Цепкий, словно бы сканирующий взгляд, плавные движения… Я знаю, что Ушаков готовит его себе на замену и могу только надеяться, что потребность в такой замене произойдёт не скоро, потому что плохо представляю, что я буду делать без одного из них.

— Я просил меня не беспокоить, — не оборачиваясь, произнёс я, не отрывая взгляда от карты, пытаясь представить, где сейчас находится совместная русско-французская флотилия в приличное такое количество вымпелов.

Дошли ли они до первых островов? А если дошли, то что там обнаружили? Когда у меня родится сын, и станет взрослым, я-то ещё буду в самом соку. Тогда я оставлю его и.о. императора и рвану вместе с Филиппой на Гавайи. Всегда хотел побывать на Гавайях. А за то время, пока мы туда доберёмся, пока накупаемся в океане вдоволь, пока вернёмся обратно, станет ясно, может ли наше чадо править.

Ну, тут всё просто: если мы вернемся, а в стране будет всё тихо-мирно, никаких войн и катаклизмов, казна не пустая, дворец не разобран по кирпичикам, то вполне себе смену вырастили. Ну а если что-то пойдёт не так, надеюсь, у меня ещё останется время, чтобы всё поправить и наследничку мозги на место вбить.

— Художник прибыл. Ты запамятовал, наверное, что назначил встречу на энтот час, — невозмутимо пояснил Митька.

Я же досадливо поморщился, потому что действительно забыл про то, что согласился сегодня позировать какому-то художнику, которого притащила откуда-то Ягужинская. Я не слишком разбираюсь в живописи, и мне было, в общем-то, всё равно, кто будет писать мой портрет, лишь бы похоже получилось, потому что с реализмом в этом веке было очень печально, во всяком случае, я не помню ни одного портрета, походившего бы на оригинал.

— Зови, — махнул я Митьке рукой. — Надеюсь, это не затянется надолго.

Он склонил голову и вышел, а в следующее мгновение в кабинет влетел невысокий, плотный, но весьма энергичный человек, с зажатыми под мышкой рисовальными принадлежностями, среди которых я почему-то не увидел красок. Это художник так намекает, что я буду перед ним всеми днями истукана изображать, пока он, наконец, напишет свой шедевр?

— Государь, Пётр Алексеевич, меня зовут Иван Никитин, и это просто огромная честь для меня… — он не договорил, склонившись в поклоне, после чего выпрямился и уже хотел было что-то добавить, но я прервал его.