— Прости, Карл, но всё должно быть достоверно, — пробормотала Филиппа, хватая ту самую вазу, о которую не так давно запнулась, и выбрасывая её в окно. Ваза разлетелась вдребезги, окатив осколками Карла, успевшего лишь прикрыть глаза, чтобы избежать порезов.

— Ты что, совсем с ума сошла? — прорычал инфант и рванулся, но куст держал крепко, а к порезам от шипов прибавились порезы от разбитого фарфора.

— О, нет, мой рассудок светел как никогда, — и Филиппа усмехнулась. — Ну а теперь пора покричать, — и тут же завизжала. — А-а-а, на помощь! Помогите! Спасите меня кто-нибудь!

Дверь открылась далеко не сразу. Филиппа уже со злостью начала думать, а что если бы взаправду что-то случилось, то она бы погибла, потому что так и не дождалась бы помощи!

Набрав в грудь побольше воздуха, она уже захотела снова закричать, но тут дверь распахнулась, и в комнату к своей императрице ворвались приехавшие с ней гвардейцы, которых пытались задержать гвардейцы испанские, думающие, что русские позарились на их привилегии.

Шпаги гвардейцев были обнажены, и они выискивали, налившимися кровью глазами того нечестивца, покусившегося на святое, на государыню. Вслед за гвардейцами вбежали служанки, они сразу не могли прорваться сквозь затор к своей госпоже, а следом за ними вбежали Румянцев и королева Изабелла.

Филиппа, только взглянув на неё, тут же поняла, что её хотели опорочить. Она никогда бы в жизни не отмылась, зайди Румянцев вместе с королевой в комнаты Филиппы, и застань они там Карла, будь она настолько глупа, если бы позволила ему войти.

Филиппа была уверенна, что этот ночной визит — вовсе не идея Карла, что его к ней подтолкнули и, возможно, что это была сама Изабелла. Ощутив такую злость, что стало трудно дышать, она сжала кулаки, а затем бросилась к Румянцеву и упала ему на грудь, старательно поливая её слезами.

— Это было так ужасно, ужасно! — рыдала она навзрыд.

— Что произошло, Елизавета Александровна, — Румянцев мягко отстранил от себя бьющуюся в истерике императрицу и нахмурился, увидев царапину на её лице — след сильного удара, словно кто-то бил наотмашь, и порванный корсаж. Это же разглядели и другие участники драмы. Один из офицеров подскочил к окну и посмотрел вниз.

— Так вот же он, тать, помятый валяется на земле, — крикнул он. — Прямо на куст спиной упал, видать, государыня сумела столкнуть его, пока боролась, — и он выпрыгнул из окна, сгруппировавшись так, что всем стало ясно, подобный номер он исполняет не впервые. Вслед за ним в окно выскочили ещё двое, и внизу послышались крики и звуки ударов.