Ну, а как иначе? Всем мил не будешь, это аксиома, которую просто нужно воспринимать как должное. Вот, например, Курляндия. Посидела, подумала и решила, что вот такой захват и полное присоединение к Российской империи не на правах вассалов, а на правах губернии — их не устраивает.

Ну, там Остерман очень интенсивно грехи замаливает. Быстро с назревающим бунтом разобрался, да и Ласси как раз мимо шёл, чтобы уже развернуться поближе к Царицыну. Всё-таки, после долгих споров и разборов, я решил сделать опорной точкой и главным штабом армии в черноморской кампании именно Царицын.

— За год поди разгребём энти конюшни Авгиевы, — продолжал Ягужинский. Год — это, конечно, срок, но, с другой стороны, хорошо хоть год, учитывая их загруженность.

Я кивнул и сделал пометку в своём ежедневнике. Завёл я его совсем недавно, когда впервые забыл что-то важное. Оно просто вылетело из головы, не задержавшись ни на минуту, во время которой я мог бы наказать помнить Митьке, который уже давно на память не надеется и все аккуратно фиксирует.

— Государь, Пётр Алексеевич, весь наш кабинет просит ещё несколько месяцев на доведение до ума закона о налогах и сборах. Да ещё к нему же закон о землице приспособить, потому как тесно они связаны друг с другом оказались, — добавил Ягужинский.

— И сколько времени просите? — я прищурился. Вообще я не думал, что они за полгода справятся. Да всему кабинету пару месяцев понадобится, чтобы через себя переступить и прежде не о собственной мошне подумать, а о благе государственном.

— До Нового года дай отсрочку, государь, либо от дел каких освобождай, — Ягужинский даже покраснел от собственной смелости, но я только пожал плечами и сделал очередную заметку.

— Хорошо, но третьего января — крайний срок. Не будет указов на утверждение, примете то, что я сам напишу, а так как вас много, а я один, то на последствия не жалуйтесь, — вот тут Ягужинский опешил. Видимо, не думал, что я так легко соглашусь.

Но тут такое дело, что я прекрасно понимаю, что такие вещи с наскока не делаются. Нужно всё тщательно обдумать, взвесить все риски и учесть все нюансы. Я своими проектами лишь задал канву, из которой может так получиться, что и вовсе ничего не останется, но я всё равно приму то что, получится в итоге, потому что, прочитав, пойму, что вот так — это правильно и так и должно быть.

— Ну что ты так на меня смотришь, Павел Иванович? Я тогда зол был непотребно, и про полгода больше для устрашения сказал. Эти указы станут новой вехой в развитии государства, и это похвально, что вы так достойно и с таким усердием к ним относитесь. Единственное моё пожелание — не делать исключений для различных уголков нашей империи. Ни о каких половинчатых указах чтобы я даже не слышал. Послабление можно и нужно делать только тем, кто в этом шибко нуждается. Сибирь, например, али Поморье. В ихнем холоде никакого хлеба не вырастишь, вот и нужно для них особые условия прописывать, а вовсе не для Лифляндии, Эстляндии и Ингерманландии. Не говоря уже о Курляндии и других присоединенных не так давно землях. Ещё раз повторяю, никакого политического разделения нет и быть не может. Только климатические условия. Не захотят жить, как полноценные подданные Российской империи — Сибирь большая, а то и с Иваном Долгоруким можно в путь отправиться. И пущай медведям, али пираньям рассказывают, какой плохой в Российской империи император.