А если ещё и прибавить ко всему этому некоторое чувство вины, которую он до сих пор чувствовал и просто из кожи готов был вылезти, дабы искупить её хотя бы в своих глазах, то в совокупности всё это могло дать просто блестящий результат.

— Я погляжу, государь, что тех офицеров, кои на наши просьбы пошли и не рассказали в депешах о том, что мы живы с Петрухой, ты и не наказал вовсе, а то я всё просить за них хотел, токма боязно было.

— А за что бы я их наказывал? — я даже удивился. — Вы не были в том бунте офицерами армии. Шереметьев — посланник к атаману казаков, и цель его была дипломатическая. Ты же вообще просто с шурином увязался. Это не их обязанностью было о вас сообщать или не сообщать. Это ваша обязанность была, и Петька уже получил своё и каждое утро получает, ну а тебе повезло, Шереметьев за вас двоих отдувается передо мной.

— Ну, тогда пойду я, государь, — Долгорукий ещё некоторое время потоптался на пороге. — Мне ещё казаков муштровать, чтобы не забаловали.

— Как они отнеслись к переселению? — я специально не интересовался практически последним оплотом казачьей вольницы, просто переставшей быть.

Осталась небольшая часть в Сибири, да с Павлуцким сейчас Калифорнию осваивают и союзы с ирокезскими племенами заключают. Так что Америки абсолютно точно в этом мире узнают, кто такие казаки, и уже не будут их путать ни с кем другим, потому что эти буйные товарищи незабываемы.

Вообще была мысль с индейцами по-хорошему договориться, ну тут на Павлуцкого надежды мало, он с чукчами-то непривередливыми не смог контакт наладить, если что, Головина попрошу подключиться. Он чёрт сладкоречивый, может, что и выйдет.

А пока суть да дело, Ягужинскому было поручено составить указ о неотделимости территорий Российской империи, чтобы ни одна падла не додумалась сдать в аренду или продать ни одного клочка земли. Потому что эти границы очень выгодны с точки зрения оборонного комплекса. Когда соперник со всех сторон обложен хоть и достаточно отдалёнными губерниями, чтобы напасть на метрополию, он всё равно вынужден будет пройти эти самые губернии, а это даст время на мобилизацию и достойный ответ.

— Они… смирились, — наконец, после долгого молчания ответил Долгорукий, когда я уже думал, что он не ответит никогда.

— Ну что же, тогда, не буду задерживать боле, — и тут я, сам того от себя не ожидая, подошёл к нему, крепко обнял и, уткнув лоб в его лоб, пробормотал: — Удачи, Ваня, видит Бог, она тебе понадобится.

— Я… — он в свою очередь крепко меня стиснул, так, что я даже поморщился, а потом отступил и, низко поклонившись, выбежал из кабинета, но прежде я успел заметить отразившееся на его лице смятение. Не знаю, как перед собой, а передо мной он уже давно свою вину искупил. Будем надеяться, что этот запал не пропадёт даром.