Когда подходила к подъезду, увидела Никиту. Он был с девушкой, с красивой статной брюнеткой. Обнимал её, крепко прижимая к себе. Целовал, улыбался, ласкал нежным взглядом. А потом он увидел меня.
Наши глаза встретились. В моих – были слёзы. В его – равнодушие и лёд. Это длилось лишь секунду, а затем взгляд Никиты вернулся к подруге.
Он сделал вид, что не узнал меня. Я почувствовала, как будто проваливаюсь в бездонную пропасть, и никто, никто меня оттуда не вытащит.
Я зашла в подъезд. Пока ехала в лифте, низ живота скрутило острым спазмом.
Дома боль стала такой сильной, что пришлось вызвать скорую.
Меня увезли в больницу. Всё прошло как в тумане. Наркоз, операция. После наркоза я проснулась вялая, с болью в голове и внизу живота.
– Выкидыш случился из-за сильного нервного потрясения, – объяснил врач. – Сожалею, но у вас могут быть проблемы с новой беременностью – шансы зачать значительно снижены.
– А… что я могу с этим сделать?
Я спросила это и ничего не почувствовала. Ни ужаса, ни душевной боли. Они придут позже. Через пять минут или через пять дней – когда шок уступит место осознанию.
– Ничего. Только пробовать и надеяться на лучшее.
Сентябрьский дождь заливал окна палаты, скрывая серой пеленой вид на улицу.
Удивительно легко соображать, пока не включились эмоции, пока не потеряна способность посмотреть на ситуацию со стороны. Это происходит не со мной, а с какой-то другой девушкой. А я живу обычной жизнью, строю большие планы и немножко грущу о том, что не сложилось с парнем, на которого запала.
Сабине не зачем знать. Она уже ничем не поможет. И маме – тоже. От неё не дождёшься ни сочувствия, ни угрызений совести. Да и должна ли грызть себя мама? Ведь она и правда ни при чём. Виноваты только двое: я и Никита. Поступок двух молодых, пьяных и, как оказалось, не очень умных людей, который привёл к последствиям.
Что дальше? Оплакать своё горе и продолжать жить с тем что есть.
Рассказала. За это время Никита успел сходить включить свет. Мы сидели рядом на диване. Лицо у него всю дорогу оставалось каменно-непроницаемым. Только глаза под конец покраснели и стали как будто влажными. Я пригляделась: не-а, не плачет. Да и с чего бы?
Повисла долгая пауза. Никита, кажется, переваривал услышанное.
– Почему… почему именно сегодня? – потрясённо спросил он.
Я криво улыбнулась: «бедняжка». Его же отвезут завтра в тюрьму. Ему и без того есть, о чём печалиться. А тут ещё одной неприятной новостью огорошили.
– Надо было встроить рассказ в удобный тебе график? – съязвила я.
До того как во всём признаться, я была почти готова рискнуть и дать себе второй шанс. А сейчас, когда воспоминания нахлынули с новой силой, проснулись прежние обида и злость.