Заезды проходили на специальных трассах, напичканных ловушками и опасными сюрпризами, такими как взрывающиеся поезда, бензоколонки, автомобили. По пути обрушивались мосты и жилые высотки, а с неба мог упасть самолёт. Я чувствовала себя героем боевика. Меня захлёстывали волны адреналина и восторга. Внутреннее напряжение, вызванное мучительным воспоминанием, ушло.
– Нет-нет, чтоб тебя! – в сердцах возмущалась я, проиграв, и с досады ударяла кулаком по дивану.
Зато потом, победив, готова была визжать от радости.
– А у тебя хорошо получается, – похвалил меня Никита. – Идём на равных.
Наши локти то и дело соприкасались, и от этого – я ничего не могла с собой поделать – по коже бежали лёгкие мурашки. Временами боковое зрение ловило его красивый профиль, широкие плечи и мускулы, а нос приятно щекотал свежий аромат его туалетной воды и какой-то неуловимый запах его самого – мужественный и пьяняще сексуальный.
«Интересно, – думала я, – Никита тоже чувствует возбуждение или это происходит только со мной? Дурацкий животный инстинкт, как же отвлекает от игры! Больше не стоит так близко к нему садиться».
Когда прошёл час или больше, я положила геймпад на столик и устало откинулась на спинку дивана:
– Всё, сдаюсь! Было круто, надо потом ещё повторить.
Никита тоже убрал свой геймпад в сторону и развернулся ко мне. В его глазах поблёскивали озорные огоньки, губы приоткрылись в нетерпеливом вожделении. Повисла короткая выжидательная пауза. Я догадалась, что последует за этой паузой и хотела уже вскочить с дивана, но не успела. В следующую секунду Никита ловко схватил меня за запястья, и, навалившись всем телом, прижал к дивану.
– Попалась!
– Отпусти меня! – взвилась я, безуспешно пытаясь вырваться из его рук.
– Не-а, – довольно улыбнулся Никита.– Ты тоже этого хочешь. Если бы я не был в этом уверен, я бы пальцем тебя не тронул.
Нависая надо мной, он не спешил переходить к активным действиям и разглядывал меня с азартом и любопытством, словно ценный трофей.
Я была взбешена. Да, к сожалению, я хотела его. И, стоило признать, захотела ещё больше, оказавшись вот так прижатой к дивану. Но с чего он решил, что я ему уступлю? Кто дал ему право применять силу? Наглый, самовлюблённый эгоист!
– Я буду кричать! – пригрозила я, яростно стискивая кулаки.
– Конечно, будешь, – пообещал Никита. – От удовольствия.
От того, как тесно он прижимался ко мне бёдрами, меня бросило в жар.
– К твоему сроку добавится изнасилование, – пробормотала я и закусила губу, чтобы не дать вырваться наружу стону удовольствия.