– Ладно. Что именно ты хочешь обо мне узнать?
– Расскажи мне про Аню, Ольгу и… конечно же, про Леру, – боязливо протараторила я. Сердце провалилось в пятки. Всё, что я ему до этого высказала, шло из самой души. Но вопрос про Леру, с которым подключился мой журналистский азарт, мог прозвучать неестественно и тем самым вызвать подозрения.
Никита беспомощно заозирался по сторонам.
– Лера? – он снова махом осушил бокал и с громким стуком поставил его на столик, а затем с мольбой поглядел на меня: – Да мне адвокат запретил о ней говорить…
– А что такого? Ты же её не убивал? – спросила я, изо всех сил желая, что бы он ответил «нет».
– Конечно, не убивал! – с жаром воскликнул Никита, а спустя секунду в отчаянии добавил: – Но я… относился к ней хуже. Намного хуже, чем рассказывал тебе до этого.
Я с облегчением откинулась на спинку кресла. Он не убийца – это самое главное. С остальным можно как-нибудь разобраться. Наверное.
– Не волнуйся на счёт адвоката. Всё останется между нами, – пообещала я и сама удивилась тому, как уверенно прозвучали мои слова.
Странно, но угрызений совести из-за сумки с горошинами не было. Возможно, они появятся потом, когда встанет выбор: отдавать аудиозаписи Голиковой или нет. А пока среди испытываемых мною чувств главным была радость от того, что Никита готов довериться мне. Значит, не в сексе дело. Я легонько улыбнулась. И почему мне так важна его симпатия? Ведь будущего у нас нет… Стоп, не время думать о таких вещах. Всё потом, и чувства, и Голикова. Сначала пусть расскажет про Леру. Неужели он поднимал на неё руку?..
Никита обхватил руками голову и тяжело задышал, прикрыв глаза. Казалось, он прикладывает титанические усилия, чтобы решиться на признание. Я сидела, не шелохнувшись, и ждала, пока он дозреет.
– Я расскажу, – произнёс, наконец, Никита, медленно кивая головой. И вдруг неожиданно улыбнулся: – Но сначала ты должна кое-что сделать.
Я вспыхнула. Ну почему, почему даже в такой стрессовой ситуации он ведёт себя как сексуально-озабоченный придурок?!
– Очередная попытка затащить меня в постель, кто бы сомневался, – я возмущённо фыркнула.
– Чего?! Я и не думал об этом, – Никита на мгновение опешил, а затем на его лице появилась пошловатая ухмылка. – Но теперь думаю.
– Ни за что! – провозгласила я, упрямо сложив руки на груди.
– Как хочешь, – он пожал плечами, – Будем сидеть на пионерском расстоянии, терпеть и мучиться.
– Я не терплю и не мучаюсь! – запальчиво возразила я. – Мне вообще всё равно.
– Настолько всё равно, что ты чуть не кончила, когда лежала тут подо мной на диване.