Ещё минуту назад он пребывал в отчаянии, а теперь раздевал меня бесстыжим насмешливым взглядом. Взглядом, от которого меня бросило в жар.
– Не было такого, – прошипела я, чувствуя, как сильно пылают щёки. – Ты… ты пытался взять меня силой!
– О да. Изнасиловать хотел. А ты так боролась, так сопротивлялась, что… снова пришла ко мне в гости!
Я молчала. Можно было бы разразиться гневной тирадой и до последнего отрицать влечение к нему, только какой смысл, когда оно настолько очевидно? Вон он сидит, посмеивается, потому что видит, что я тоже хочу его – прямо сейчас, в эти секунды…
– Может, мне повторить? – беззастенчиво предложил Никита. И хотя голос его всё ещё звучал шутливо, глаза смотрели ласково и серьёзно одновременно. – Я хочу быть нежным с тобой. Чтобы у нас всё было взаимно. Но если тебе трудно решиться, если тебе проще, чтобы я действовал через сопротивление, скажи…
Я понимала, о чём он. Считает, что я не осмеливаюсь заняться с ним сексом из страха быть снова брошенной. И предлагает «подтолкнуть». Что же, к его разочарованию, так легко я не сдамся.
– Вернёмся к Лере… – я вздохнула, с сожалением отпуская возбуждение внизу живота прочь. – Что ты хочешь взамен?
Никита и бровью не повёл от столь резкой смены темы разговора.
– Доверие в обмен на доверие, – он взял со стола пачку сигарет и поднялся с дивана. – Покурим?
Я встала с кресла вслед за ним. Что он задумал? О каком доверии с моей стороны пойдёт речь? Кажется, ночь обещает быть долгой, и без сигаретки-другой не обойтись.
– Я интроверт, и мне сложно открываться людям, – сказала я, когда вышла на балкон и закурила, любуясь звёздами на ясном небосклоне.
– Это моё условие, – безапелляционно заявил Никита.
Ему не были интересны звёзды. Боковым зрением я подметила, что он, стоя чуть поодаль, неотрывно смотрит на меня.
– Ладно, – согласилась я. – Если это не какие-то интимные вопросики, валяй.
– У нас с тобой получается какой-то чёрно-белый тандем, – сказал Никита, выдыхая дым в открытое окно. – Я – плохой, ты – хорошая. И мне это не нравится. На первый взгляд ты кажешься очень правильной, но я уверен, что это не совсем так. Мне хочется узнать тебя настоящую. И мне будет проще рассказать что-то плохое про себя, если ты тоже это сделаешь.
Я вздрогнула. По позвоночнику пробежала неприятная оторопь. Рассказать про себя гадости? А если… а если я его этим оттолкну? Даже если бы мы никогда больше не увиделись, не охота оставлять за собой шлейф разочарования.
– Когда я была маленькой, то тайком ела спрятанное у бабушки в кладовке варенье, – созналась я. – Получается, я – воришка.