Подошёл к концу семестр, а вместе с ним и лекции Петра Всеволодовича. Оставалось сдать зачёт – и на этом преподаватель с группой прощался. Я поехала на зачёт, полная вселенской печали. Было трудно смириться с тем, что мой маленький вымышленный роман так некстати завершается.
В кабинет Петра Всеволодовича заходили по одному. Я полдня простояла у дверей, пропуская других вперёд себя и оттягивая финальную точку.
Когда никого не осталось, я несмело подошла к любимому преподавателю и вытянула первый, лежащий сверху билет. Сев за стол напротив Петра Всеволодовича, я прочла вслух написанный в билете вопрос и растерянно замолчала.
– Так, – кивнул Пётр Всеволодович, – можете отвечать.
Я могла, я прекрасно знала ответ. Но в голове играла шальная мысль: а может, завалить зачёт и прийти через пару недель на пересдачу? Для диплома разницы не будет, потому что оценка не ставится, только пишется слово «зачёт». Зато мы снова увидимся. И подозрений моя выходка не вызовет, потому что сегодня Пётр Всеволодович был на удивление строг – почти полгруппы ушло ни с чем.
– Ева, если вы что-то забыли, я вам помогу, – улыбнулся преподаватель. – Я и так знаю, что вы прекрасно выучили мой материал.
– У меня… кажется, температура, – ляпнула я, и впрямь чувствуя прилив странного жара. – Можно прийти на пересдачу?
Пётр Всеволодович пристально вгляделся в меня своими красивыми добрыми глазами и сказал:
– Вам – нельзя. Вот, держите, – он протянул ей зачётную книжку, где написал, что зачёт сдан.
– Спасибо, – пробормотала я, вставая из-за стола.
Испытывая бессилие и досаду, я вся поникла. Видимо, на мне лица не было, потому что Пётр Всеволодович обеспокоенно спросил:
– Вам совсем плохо? До дома-то доберётесь? А то смотрите, могу подбросить, если нам в одну сторону.
Вот это был поворот! Я полуприкрыла глаза и безвольно ссутулила плечи, чтобы выглядеть ещё более болезной.
– Спасибо, Пётр Всеволодович… Если вам не сложно.
Как оказалось, мы жили в разных концах города, но он всё равно захотел меня подвезти.
По пути домой я повеселела и перестала изображать недуг, а Пётр Всеволодович вроде как и не обратил на это внимания.
За окном успело стемнеть, и повсюду горели гирлянды – город нарядился к Новому году, на улицах царила предпраздничная суета. Я смотрела на крупные снежинки, которые падали на лобовое стекло и радовалась каждой пробке, которая увеличивала время, проведённое с Петром Всеволодовичем.
Он рассказал о поездке в Лондон. О семинарах, в которых участвовал, о музеях, в которых побывал, о ресторанах и ночных клубах.