– А-хах! Не считается. Вспомни пару историй про то, какой сучкой ты была с парнями.
– Да иди ты! – я затушила сигарету и вернулась в гостиную. Там взяла со столика недопитый Никитой бокал вина и сделала несколько больших глотков. – Да будет тебе известно, что я никогда не была абьюзером, никогда никого не била, никому не изменяла, и… меня не обвиняли в убийстве.
– Молодец, – Никита похлопал в ладоши, после чего принёс второй бокал. Мы снова сели напротив друг друга. Я – в своё кресло. Он – на диван. – Рассказала то, чего не делала. Теперь напрягись и вспомни, что делала.
– Уф… – я прижала ладонь ко лбу, ощущая себя пойманной в угол. – Ну… в общем… пару раз я встречалась с женатыми.
Только бы не осудил!
– С женатыми? – Никита удивлённо поднял брови. – Ева, как ты могла…
– Сама не знаю, – ответила я, заливаясь краской.
На его лице появилась шкодливая улыбка. Шутник хренов. Меня успел пробить мандраж, и теперь по телу гуляло остаточное волнение. Ничего, я отыграюсь на нём, когда придёт его черёд признаваться в скверных поступках.
– Итак, – Никита небрежно закинул ногу на ногу. – Я готов слушать.
На третьем курсе я влюбилась в преподавателя английской литературы. Он был старше на пятнадцать лет, женат – носил кольцо на четвёртом пальце, и внешне походил чем-то на Бена Аффлека.
Я с нетерпением ждала вторников – именно по вторникам Пётр Всеволодович читал лекции нашей группе в потоковой аудитории, напоминавшей формой амфитеатр.
Я садилась как можно ближе к преподавателю – по центру в самый нижний ряд. С упоением слушала его выступления и всегда тянула руку, если он задавал студентам какой-нибудь вопрос.
Он был добрым, спокойным, обладал чувством юмора и хорошо выглядел – модная стрижка, короткая, идеально подстриженная борода, брюки и рубашки с джемперами, подчёркивающие отлично сложённую фигуру.
Пётр Всеволодович нравился многим девушкам на потоке.
– А-ах, Петя! – они мечтательно закатывали глаза, когда он проходил мимо и хихикали за его спиной.
Поэтому я не видела ничего предосудительного в том, что влюбилась. В конце концов, чувства были только на пользу – я выучила от и до весь его курс. И ни на какое развитие событий, разумеется, не рассчитывала.
В моих фантазиях Пётр Всеволодович тоже влюблялся, и у нас начинался тайный роман. В реальности преподаватель относился ко мне точно так же, как и к другим – доброжелательно, но не более того.
Мне нравилось витать в облаках и играться своей фантазией. Я надевала на лекции короткие юбки и кофты с глубоким вырезом, распускала волосы, красила губы вишнёвой помадой и представляла, что Пётр Всеволодович украдкой любуется мною, а потом дома вспоминает с тоской во время ужина со своей скучной женой. Жену его я ни разу не видела, но почему-то она представлялась именно скучной, а ещё серьёзной и холодной стервой.