«Я её так ненавидел, я хотел, чтобы она умерла». Отмотать назад: «Я её так ненавидел, я хотел, чтобы она умерла». И снова: «Я её так ненавидел, я хотел, чтобы она умерла».
Я скопировала аудиозапись в электронную папку на ноутбке. Какая ирония судьбы: Никита рассказал мне о диктофоне, не зная, что в этот момент его снова записывают.
Материал для статьи получен. И он мог бы произвести эффект разорвавшейся бомбы. Мечта Голиковой. Интересно, повлияла бы статья на решение судьи? Если не найдётся прямых доказательств невиновности Никиты – тогда да. Но, даже если бы его выпустили, статья не оставила бы ни единого шанса на восстановление репутации.
Я выключила ноутбук и легла в постель. За окном забрезжил рассвет. Интересно, сегодняшний день считается за «завтра», о котором мы договорились с Никитой? Как же хочется спать…
Я укуталась в одеяло и прикрыла глаза. Получается, судьба Никиты или моя карьера? Карьера под началом Голиковой – всё более сомнительная честь.
Никита. Он так смотрел на меня, особенно под конец встречи…. Как будто влюбился.
«И ты тоже влюбилась, дурёха, – подумала я, находясь где-то посередине между явью и сном. – Сколько можно себя обманывать? И никому ты эту аудиозапись не покажешь. Ты продолжишь ходить к нему до самого суда, играясь в «журналистское расследование». Потому что ни за что на свете не признаешься себе в том, о чём на самом деле мечтаешь. Ты прекрасно знаешь, что вам нельзя быть вместе. И всё больше загоняешь себя в тупик. Чем дольше ты с ним общаешься, тем больнее будет расстаться с иллюзиями. Безвольная тряпка!».
– Между нами должна быть как минимум метровая дистанция. Алкоголь не пьём. Разумеется, никаких попыток затащить меня в постель.
– Угу-угу, записываю.
– Я не шучу, – я строго посмотрела на Никиту. – Пообещай мне.
– А зачем тебе метр? – спросил Никита. В этот момент он заваривал нам чай на вполне безопасном расстоянии. – Только не говори, что ты так сильно хочешь меня, что боишься сорваться.
– Я так сильно тебя хочу, что боюсь сорваться, – ответила я, сидя в своём любимом кресле. Никита чуть кружки из рук не выронил. – Но это просто физика, и я ей не поддамся. А ты должен уважать моё решение, если я тебе правда нравлюсь.
– Ты издеваешься! – простонал он. – После такого признания пытка воздержанием станет ещё мучительнее.
– У тебя есть мои фотки.
– Ну и что, – Никита принёс кружки с чаем и поставил на журнальный столик. – Мне хочется поцеловать тебя, обнять.
И мне этого безумно хотелось.
– Обещай, – настойчиво повторила я.
– Обещаю, – он пронзительно взглянул на меня. – Я подожду. Три недели.