– Ты пробовала? Сделать это… с кем-нибудь? – его глаза были наполнены виной и испугом.
– Ты про зачатие? – уточнила я. – Не пробовала. Не было с тех пор ни с кем секса без презерватива. Кстати, стараюсь знакомиться с мужчинами, у которых уже есть дети. На всякий случай, чтобы, если что, не разочаровать.
Я отметила про себя, как спокойно звучат мои слова. И за весь рассказ – ни слезинки. Потому что за четыре года выплакано, наверное, всё что можно. Даже любопытно, что Никита сейчас скажет. Он же любитель выискивать в девушках недостатки.
– Не разочаровать? – Удивился. Кажется, искренне. – Ну и зря. Если любишь человека, без разницы, может он что-то или нет.
– А кому-то принципиально, чтобы женщина родила детей.
– Мне – нет! И вообще, ты же не пробовала. Может, всё получится! – с надеждой воскликнул он.
Я в очередной раз пожалела, что не могу залезть к нему в голову. Никита сказал правду? Он действительно переживает за меня и готов принять с возможным диагнозом или…
– Хочешь, чтобы у меня всё получилось, чтобы не мучиться чувством вины? – усмехнулась я.
Отодвинувшись от него, я легла головой на подушку, согнула ноги в коленях и сложила руки на животе – внизу живота. Почему-то именно оттуда росла злость.
– Чувство вины всё равно будет мучить, – сдавленно ответил Никита, развернувшись в мою сторону. Подумав, он тихо спросил: – Ты ходила к другому врачу?
– Да. То же самое.
– Ну и ладно. Мы запишемся к лучшим специалистам. У меня есть деньги, я всё оплачу.
Я нахмурилась. Он сказал «мы»? Откуда опять эта поразительная самоуверенность?
– Нет никаких «мы», – упрямо покачала головой я.
– Есть, – горячо возразил Никита. – Я понимаю, что натворил. И понимаю, почему ты боишься. Клянусь, я больше не подведу тебя. Тебе со мной будет хорошо.
Я хотела этого и не хотела одновременно. Противоречие, съедавшее изнутри весь месяц, достигло своего пика. И теперь Никита знал его причины. Может быть, он скажет или сделает что-то такое, что перевесит чашу весов в одну из сторон?
– Я предупреждала, что мы не будем вместе, – запальчиво заявила я.
– Тогда зачем ты приходила ко мне? – Никита прищурился и с сомнением покачал головой. – К чему всё это было?
Скептические интонации его голоса говорили о том, что он мне не верит.
Ду-ра-чок. Знал бы он, что в метре от него, на полу, лежит сумка с диктофоном. Если бы не Голикова, я никогда бы не ступила на порог этой квартиры. Хотя, если задуматься, что такое мои нынешние чувства к нему? Они новые, рождённые на пепелище старых? Или я никогда не забывала его? Незавершённый гештальт. Затянувшаяся, но не зажившая рана. Которой, вероятно, не было бы, если бы не неудачная беременность. Наверное, проще верить, что в парне, испортившем мне жизнь, было что-то особенное, какая-то глубина, чем в то, что я повелась на… трусливое фуфло.