— Обойдемся без вступления, — сказал Глеб, как только все расселись. — У меня всего два вопроса. Первый. Какая сволочь решила, что заглянуть в штаны чужими глазами — не нарушение правил игры? Второй конкретно к тебе, Ярослав. Как часто ты игнорируешь этические нормы, принятые у эсперов?
Как часто? Прекрасный вопрос. Соврать, что такое случилось впервые, не получится. Венечка начеку. Что обо мне подумают после честного ответа, лучше не представлять.
— Ну вот, — расстроенно протянул Мишка, — а я думал, что мы, наконец, определимся с тем, кто из нас девочка.
— Да это уже не секрет, — сказал Яков. — Стас и Антон вне подозрений. Оставались Ярослав и Мамука. Выяснилось, что Ярослав — эспер, он не может быть девушкой. Значит…
Этери сжала кулаки и напряглась. Я поняла, что спасти ее может только мое признание. Однако меня опередили.
— Пальцем в небо, — заявил Степан, поднимаясь. — Девушка — это я.
На наших глазах черты его лица изменились, становясь женственными, волосы удлинились, футболка на груди встопорщилась.
— И ты тоже? — присоединился к нему Мишка.
И повторил тот же фокус.
— Придурки, — прошептала я, прикрывая ладонью лицо.
— Какие хорошенькие, — произнес Яков в полной тишине. — Даже не знаю, кого выбрать.
— А чего это ты первый выбираешь? — Глеб приобнял его за плечи. — В очередь, друг мой, в очередь.
— Блин, да вы серьезно⁈ — взвыл Венечка.
Степан тряхнул кудрями. Мишка томно вздохнул и выпятил грудь. А Венечка вдруг превратился в блондинку с косой до пояса и грудью четвертого размера. Судя по протестующему воплю, иллюзию создавал не он.
И тут курсанты не выдержали. Грохнул такой смех, что у меня уши заложило.
— Так это… и я могу быть девочкой, — крикнул кто-то.
— И я… И я… — раздалось с разных сторон.
Наблюдая за тем, как парни резвятся, соревнуясь в иллюзиях, мы с Этери забыли о проблемах и присоединились к веселью. Выглядело это, и правда, забавно. Парни старательно лепили себе иллюзорную грудь, пышные ягодицы и замысловатую прическу. И напрочь забывали о собственном телосложении, росте и растительности на лице. Зрелище не для слабонервных.
Я понимала, что держать ответ все равно придется. Выходка Степана и Мишки не спасет меня от разбирательства, а Этери — от разоблачения. Но обстановка на собрании определенно стала легче, спокойнее. И Этери расслабилась. Ее все еще мучал страх, но она вроде как принимала его неизбежность.
— Всё, наигрались, хватит. — Глеб, наконец, призвал всех к порядку. И добавил, когда курсанты угомонились, избавились от иллюзорных бюстов и расселись по местам: — Ярослав, начнем с тебя.