Я не ослышалась. Не «за ним», а «за ней». Это подтверждало, что парни раскрыли секрет Этери. Возможно, и мой тоже.
Степан забрал у Этери мешок с картошкой.
— Нет, я с вами, — возразила я.
Пожалуй, догнать однокурсников я уже не смогу.
Без мешка Этери зашевелилась быстрее. Вскоре я обнаружила, что рядом бежит Мишка. А потом мы каким-то непостижимым образом догнали парней.
Выяснилось, что это не мы круто бежим, это, с подачи Глеба, авангард ждал отстающих. После мы все так же плелись в конце, но темп бега снизился.
— Забрать мешок? — спросил Матвей, поравнявшись со мной.
— Нет, — отказалась я.
Матвей справился бы и с большим весом, но я не желала показывать слабость. Хотя двигаться становилось все труднее.
Последние километры слезы лились из глаз, дополнительно сбивая дыхание. Я практически не ощущала собственного тела. И ничего не чувствовала, кроме боли. Потому и плакала, радуясь, что из-за дождя не видно слез. О моем позоре знали только эсперы. И то, если им хватало сил прислушиваться к чужим эмоциям.
Этери повезло меньше. Ее мешок по очереди несли Степан, Мишка и Глеб. А ее саму на закорках тащил Матвей. Вроде как Мамука подвернул ногу, а бросать его одного нельзя. Ложь, в которую никто не поверил. Кажется, все уже знали, что Мамука — девушка.
Добравшись до лагеря, я повалилась на землю. Не я одна. В грязи, раскинув руки, лежали многие. Грозный окрик Кощея напомнил нам, что наказание не закончилось.
Чистить картошку пришлось под дождем. На кухню нас, мокрых и грязных, не пустили. Зато повара облегчили задачу: выдали ведра и велели их наполнить очищенными клубнями. А все, что осталось, забрали на склад.
Только после этого Кощей нас отпустил.
— А я предупреждал, — с видом мудрого старца изрек Сава, когда мы полезли в свою палатку за чистой одеждой.
— Тебя тоже предупреждали, в свое время, — отозвался Матвей. — Тебя это остановило?
Мишка первым умчался к душевым, занимать очередь.
Чего я не могла понять, так это почему Сава чувствует себя виноватым. Он почувствовал, что я плакала?
— Сава, спасибо, — искренне поблагодарила я его. — Если бы не ты, я не смогла бы… то есть, не смог. Не добежал бы. И спасибо, что не опекал.
Теплая радость вытеснила чувство вины.
Так как дождь не прекращался, Глеб выпросил разрешение провести собрание первокурсников в столовой, после обеда. Я уже более-менее пришла в себя, и общее настроение курсантов уловила без труда. Усталость и раздражение, что вполне логично. И еще что-то вроде предвкушения.
Любопытно, они так разоблачения ждут, что ли…
Этери, бледная и подозрительно спокойная, определенно готовилась к худшему.