— Яра, технически ты выглядишь, как парень. Но ментально ты — девушка. Ты же понимаешь, что в академии концентрация эсперов на один квадратный метр…
— А что делать? Это можно как-то изменить?
— Для начала перестань бояться того, что тебя раскроют. Пусть раскроют. И что? Небо на землю упадет? Что такого страшного случится? Из академии не выгонят. Секреты академии, в том числе, о личности курсантов и выпускников, хранят все без исключения.
— Александр Иванович…
— … расстроится?
Шереметева Сергей Львович критиковал с удовольствием. У меня сложилось впечатление, что они таки учились вместе. И соперничали.
— Нет. Я, кажется, поняла, зачем он переодел меня в парня. К девушке было бы предвзятое отношение. Даже мои друзья… долго не воспринимали меня всерьез.
— Допустим. В любом случае, если тебя раскроют, академия устоит на месте. Так зачем бояться? Как только ты расслабишься, ментальное состояние подстроится под внешний вид и поведение. Последнему тебя, как ни странно, прекрасно обучили.
Надо будет Саве передать, что Разумовский его похвалил. Если бы Сава вдруг захотел поговорить о том, что я делала у Разумовского…
Вообще, он спрашивал, но я не захотела рассказывать подробности. То есть, я не собиралась ничего скрывать. Однако Сава, задавая вопрос, так ревновал…
Разговор я отложила, а потом как-то забылось, стало не до того.
На обед нас отвезли в лагерь, а после мы вернулись к дяде Пете.
— Слышали? — спросил Яков, пока мы ждали грузовик. — Сегодня вечером нам устроят посвящение.
Мы с Мишкой переглянулись. Сава ничего нам не сказал.
— Ай, или через костер прыгать заставят, или в речке купаться, — поморщился Мамука.
— Тут кладбище рядом. — Яков понизил голос до шепота. — В прошлом году перваки там знаки судьбы искали.
— Чего? — переспросила я. — Знаки судьбы?
— Старшие среди могил картонки с нарисованными значками спрятали. Нужно было найти три любых. Никто не знал, что значки обозначают.
— А потом ка-а-ак узнали… — задумчиво произнес Мишка.
— Как же… не тревожить сон мертвых? — поморщился Мамука. — Есть же закон, запрещающий проводить любые мероприятия на кладбище.
— Кроме похорон, — уточнил Мишка.
— Так это тоже часть испытания, — сказал Яков.
— Достали со своими испытаниями, — пробурчала я. — Детский сад!
— Вот-вот, — согласился со мной Мамука.
— А еще говорят, что среди нас есть девчонка, — выдал Яков.
— Эй, работнички! По коням! — окликнул нас дядя Петя.
Мы полезли на комбайн, и разговор вынужденно прервался. А быстро, однако, в мужском коллективе распространяются сплетни.
После обеда работа на комбайне уже не казалась мне легкой. Грузовики подъезжали один за другим, и перерывов дядя Петя не делал. Еще и скорости прибавил: лента конвейера двигалась быстро, перед глазами мелькали картофельные клубни и камни, и отделять одно от другого требовалось стремительно.