Об Иване я ничего не знала, потому что не встречалась с Александром Ивановичем. Отрывать его от дел государственной важности я не могла, поэтому терпеливо ждала выходных.
Однако кое-что случилось немного раньше.
Если бы Савелий знал, что близость заставит Яру отказаться от мужской личины, то не ждал бы окончания ремонта. Хотя…
Нет, он ни о чем не жалел. Все произошло так, как должно было произойти. Идеально. Так, как это могло быть только с Ярой.
Романтик? Как бы ни так. Савелий ложился в постель с разными женщинами. Со зрелыми и умелыми, для практики. С юными и невинными, чтобы потешить собственное эго. С искательницами приключений и милыми домашними девочками. И что? Они сами этого хотели. Он строго соблюдал два принципа: не принуждать и использовать защиту. И честно предупреждал каждую, что секс — это не повод для женитьбы. Так было… до Яры.
Романтик. Да, черт побери! Для нее Савелий будет романтиком, рыцарем, принцем на белом коне… кем угодно. Ей стоит только захотеть. Но Яра принимала его таким, какой он есть. Она не задавала глупых вопросов о бывших, не допытывалась, как он к ней относится, не ждала подтверждений любви. Не играла в невинность и не ломалась. Не набивала себе цену. Она наслаждалась близостью и пребывала в той же эйфории, что и он сам.
Савелий стал ее первым мужчиной, он в этом убедился. Но Яра не стеснялась ничего: ни наготы, ни искренних чувств, ни неловких ситуаций. И в то же время вела себя мило, в меру скромно, по-девичьи невинно.
А тот миг, когда эмпатия впервые в жизни показалась благословением, а не проклятием…
Вспоминая об этом, Савелий краснел, как мальчишка. Он ощущал, как кровь приливает к ушам и щекам, и ничего не мог с этим поделать. Но это позже, когда Яры уже не было рядом. Когда никто не мог догадаться, что у него на уме.
А еще Савелию безумно нравилось, что Яра переживала влюбленность так же, как он сам, не напоказ. Она не скрывала чувства, а словно хранила их в шкатулочке. И заглядывать туда позволяла только Савелию.
Но и переживать было о чем. Разумовскому ничего не светит. То есть, он может отнять Яру силой, но только через его, Савелия, труп. Буквально. Однако бросить вызов Ковену — безумие. До Савелия дошел слух, что ведьмы собираются забрать Яру из академии. Мол, необученная ведьма с такой силой слишком опасна для людей.
А необученный эспер не опасен, что ли?
Ведь речь уже не о летней практике, а о полноценном обучении. Школа ведьм находится далеко от столицы, на склонах Джинальского хребта. Разлука неизбежна.
Савелий не обсуждал это с Ярой. Ничего не ясно, пока император не принял окончательного решения. А ведьмы сейчас в опале. Возможно, Верховной и не удастся заполучить Яру. Так зачем ее тревожить? Ей и без того хватает проблем. Один брат в госпитале, другой — неизвестно где, да еще злая соседка, отработки и пересдачи. И, в перспективе, мститель Венечка Головин. Савелий был уверен, что тот зацепится за собственное чувство вины, переложит его на Яру — и отыграется на ней за смерть матери.