— Ты принципиально не заводишь друзей?
— Друзей? — переспросил Вениамин, вдруг превращаясь в привычного, нагловатого и высокомерного Венечку. — Я не верю в дружбу.
— Проехали, — сказал Матвей. — Ты все же поешь, силы восстанавливать надо.
— Пожалуй, ты прав. Тюремная баланда, наверняка, хуже каши.
Он схватил ложку и стал торопливо есть. Глотал, не жуя, и давился горячим чаем.
— Ты чего о тюрьме вспомнил? — спросил Матвей. — Мы вроде как помогали при прорыве.
Вениамин ничего не ответил.
Новости принес Сава. Он сказал, что Яра в соседнем отделении, под наблюдением врачей, на всякий случай. А с ним все в порядке, если не считать втыка, устроенного отцом из-за исчезновения артефакта.
— Сильно влетело? — расстроился Матвей.
Сам он так и не вернул ключ. И даже не был уверен, что не потерял его в пылу боя.
— Нет. Отец больше испугался, что мне за запрещенку влетит, — отмахнулся Сава. — А когда я его успокоил, посетовал, что вся его седина — исключительно моя заслуга. И еще минут пять ругался, что я у него такой неугомонный. — Он усмехнулся. — Интересно, что отец Яры сказал бы, если б был жив.
— Почему только отец? — подал голос Вениамин. — А мать? Она же девочка.
— А матери все равно, — ответил ему Сава. — Ты как, герой?
— Герой? — Вениамин скривился. — Не преступник?
— С чего бы? — не понял Матвей.
Тогда Сава и рассказал, что ему удалось узнать о вчерашнем происшествии.
Я лежала носом к стене, натянув одеяло до подбородка. Не то что вставать, даже шевелиться не хотелось, хотя чувствовала себя прекрасно. И врач подтвердил, что я цела и здорова, опасение вызывает лишь мое психологическое состояние.
Интересно, они хотели, чтобы после такого стресса я безмятежно крестиком вышивала? А еще никто не говорил, что случилось с ребятами. Я даже не знала, живы ли они. Когда думала об этом, заново переживала те эмоции, что ощущала во время битвы во дворце. И глупую ссору, что случилась перед тем, как мы узнали о прорыве.
На ночь мне сделали укол, но лекарство не подействовало. Я лежала без сна и думала одновременно обо всем и ни о чем. Вспоминала детство и Ларису Васильевну, короткую встречу с матерью, материалы по делу отца, разговор с дедом Матвея. И все происшествия, что случились с тех пор, как я переехала в Санкт-Петербург. Покушения, Кавказ, ведьмы… И вот теперь прорыв.
Все взаимосвязано, я могла в этом поклясться. Но еще слишком много «белых пятен», пустот, что не позволяют увидеть картину целиком.
Похоже, я совершила ошибку, ища врага на стороне. То есть, он есть… Однако интриги он плетет изнутри. Я игнорировала внутренний конфликт — то, что происходит во дворце. Старший сын императора — бастард, наделенный властью. Навряд ли это устраивает императрицу и законного наследника. И почему я не интересовалась дворцовыми сплетнями!