— Яр, пойдем! Я договорился. Быстрее!
— Куда? — уперлась я. — Чего тебе неймется?
— Ой, бросай корзину! Я с дядей Петей договорился. Будем собирать картошку с комфортом.
Дядя Петя, комбайнер, рослый рябой мужик, пропахший бензином и машинным маслом, как выяснилось, искал работников для сортировки. Механизм отделяет выкопанные клубни от мусора — веток, камней, корней, — прежде чем ссыпать урожай в кузов грузовика. Но не идеально. В мусоре остаются клубни картофеля, в клубнях — мусор. И задача сортировщиков ручками перебросить ненужное на соседнюю ленту конвейера. Комбайн едет, лента движется, из трубы сыпется картофель.
Эта работа понравилась мне еще больше. Корзину таскать не надо, наклоняться не надо, норму сдавать не надо. Едешь себе и выбираешь картофель из мусора. Мишка стоял напротив, выуживал мусор из картофеля. Рядом с нами трудились еще два курсанта. На первом же «привале», когда наполненный грузовик уехал, мы познакомились.
Лица первогодок примелькались еще со времен вступительного испытания, но близких контактов я избегала, потому что боялась разоблачения. Сейчас же, привыкнув к личине и получив пару уроков от Разумовского, чувствовала себя увереннее.
Одного звали Яков Карпов. Того самого, с лицом-негативом. Ростом он был под два метра, а то и выше. Я, как самая маленькая на курсе, рядом с ним чувствовала себя неуютно. Странно, что и Якову было неловко. Позже я поняла, что он комплексовал из-за своего роста.
Другой оказался грузинским князем, звали его Мамука Эристави. Черноволосый красавец в богатой одежде и грязных рукавицах, перебирающий картофель, выглядел сюрреалистично. Однако Мамуку это ничуть не смущало. Каким ветром его занесло в академию госбезопасности? Допустим, его семья — подданные Российской империи. Но эту профессию он выбрал… потому что эспер?
Мишка, в отличие от меня, не гадал, а спросил прямо. В ответ получил удивленный взгляд и кривую усмешку. Но Мишка, как и я, наверняка, почувствовал досаду Мамуки и настороженное беспокойство Якова. Неужели оба эсперы? Нас тянет друг к другу, что ли?
Надо спросить об этом Сергея Львовича…
Теперь досаду испытала я, сообразив, что опять думаю о князе Разумовском. Но что поделать? Относиться к нему, как раньше, со страхом и предубеждением, я уже не смогу. Друзьями мы не стали, однако я не могла отрицать, что помогал он мне искренне и бескорыстно. То есть, возможно, какие-то планы на меня у него есть, но целых два дня Разумовский возился со мной без всяких условий.
Лечил ментально, поддерживал психологически. А когда я почувствовала себя лучше, учил… уверенности.