— У кого еще? Он из семи великих родов, как и ты.
— Оригинально, — выдал Сава, помолчав. — Ничего, что тут все такие?
— Я никакого отношения к Бутурлиным не имею, — прошипел Мишка.
— Кроме того, что в тебе течет их кровь. И, заметь, законная, — парировал Сава.
Мишка скрипнул зубами, но возражать не стал. Матвей, и вовсе, промолчал.
— Ну… ты старший, — выкрутилась я. — Точно ведь знаешь. Если его после того финта на испытании приняли, значит, эспер. Так?
— Допустим. И что?
— Эспера нельзя исключить из академии? Никак? Даже если он подлец?
— Есть правила, нарушать которые нельзя. Можно вылететь из академии по совокупности правонарушений или даже за одно, если у него серьезные последствия. Если ты утверждаешь, что Головин — подлец, ты должна это доказать.
— А что ждет того, кого исключат? — поинтересовался Мишка. — Неуправляемый и необученный эспер без моральных принципов — это как граната в руках обезьяны.
— Заключением это, пожалуй, не назовешь, — сказал Сава. — Жизнь под присмотром. Максимально возможная блокировка. Работа в каком-нибудь закрытом архиве. Чего это вы? Есть что-то против Головина?
— Мне кажется, это он натравил местных на Мамуку, — призналась я.
— Кажется? Если нет доказательств, это оговор, — вмешался Матвей. — Нельзя обвинять его только на основании того, что он… Венечка. Характер у него паршивый, это верно. Он эгоист, нарцисс. Он филигранно выбешивает людей, и это ему нравится. Способен на мелкие пакости, вроде подножки. Венечкой его зовут с детства, он почти и не замечает унизительно-пренебрежительного звучания имени. Но откровенных подлостей я за ним не помню.
— Ты его знаешь? — удивилась я.
— Что тебя удивляет? Он с моими кузенами дружен, встречались, — неохотно ответил Матвей.
Вот кого надо было спрашивать о Венечке! Но Матвей прав, доказательств нет. И не факт, что Венечка не предъявит обвинение мне.
— Спите уже, — велел Сава. — Чую, зря мы вас спасали.
— Почему? — спросила я.
— Завтра узнаешь, — пообещал он.
И не ошибся.
Утром пошел дождь, и такой сильный, что полевые работы отменили. Однако изменившаяся погода не уберегла от наказания первокурсников, попавших в лапы Кощея.
Приговор был жесток: десять километров бегом по пересеченной местности, с грузом. Под холодным осенним дождем, из-за которого еще и дороги размыло. Каждому выдали мешок, куда насыпали килограмм пять картофеля из суточной нормы. По замыслу Кощея, этот картофель после забега нужно принести обратно в столовую и почистить, иначе все курсанты останутся без обеда. А еще провинившимся выдали карту и каждого курсанта пометили маячком, чтобы никто не сворачивал с намеченного маршрута.