— И что? — прищурился я.

— Точно не знаю, но они явно что-то мутят втихаря. Я среди них — как белая ворона. Чужак. — уточнил он.

— Это заметно, — кивнул я. — Но дальше-то что?

— Они постоянно о чем-то шепчутся, переглядываются. Стоит мне подойти — тут же начинают про погоду, про тварей, про что угодно, только не про дело. Я поначалу внимания не обращал — мало ли, странные люди, замкнутые. Но как-то… подслушал обрывок их разговора. Когда они думали, что я далеко.

Это уже было интереснее. Предвкушая разгадку его тревоги, я слегка напрягся.

— И о чём же они так секретничали? — поторопил я своего штурмана.

— О золоте, — громко прошептал он, наклоняясь ко мне через стол. — Не о кладах, не о мечтах. Говорили так… будто оно у них уже есть. Будто дело решённое, и золото вот-вот окажется в карманах.

— Так банально? — не смог скрыть разочарования. — Ты сам-то не мечтал о том, что купишь, если клад найдешь? — напомнил я. Одно время, особенно после нашей поездки в Город за припасами, в станице только и разговоров было, что о золоте. В мечтах его меняли на новое оружие, машины, теплые дома, а один чудак даже грезил о корабле, чтобы Америку открыть.

— Я-то может и мечтал, как все! — парировал Андрей. — Но они говорили совсем по-другому! Конкретно! Цифры называли! Где-то «закопано», «надо вывезти», «поделим». Будто они его уже нашли или точно знают, где лежит! И голоса у них были… жадные. Опасные.

— Не знаю, всё равно не убедительно как-то, — пожал плечами я, хотя зерно сомнения уже упало. — Где связь между золотом и торчащими на крыше мужиками?

— Да чёрт его знает, Вась… — Андрей беспомощно развел руками. — Может, это то самое золото их и подвело? Может, не твари там, а люди? Конкуренты? Или те, у кого они его… того… позаимствовали?

— В конце концов, золото здесь не такой уж дефицит, — попытался я рассуждать здраво. — Если с умом взяться, наковырять можно и безо всяких эпических кладов. — добавил про себя: 'Естественно, имея карты, металлоискатель, и немножечко мозгов.

— Но ты же сам видишь, что здесь что-то не так? — понимая, что ни разу меня не убедил, Андрей обиженно всплеснул руками.

— Вижу, — согласился я наконец, сдаваясь. — Глупо отрицать очевидное. Странности есть.

— Ну и что делать будем? — в его глазах читалась тревога.

— А тут, Андрюха, всё просто до безобразия, — встал я, отодвигая тарелку. — Я сейчас доем, и мы пойдем к нашему дорогому Иванычу, и спросим его… напрямую. Без дураков. Что за золото, где оно, и какое отношение оно имеет к его сыну на крыше.

Но идти никуда не пришлось, из-за больничной стены появился он сам, осмотрелся, и быстрыми шагами направился в нашу сторону. Иваныч. Осмотрелся быстрым, жестким взглядом, остановившись на нас. Лицо его было хмурым, но теперь это была не тревога за сына, а какая-то… сдержанная, холодная злоба. Он перекинул висевший за спиной калаш на грудь, поправил ремень разгрузки, и его взгляд, прищуренный, колючий, упёрся прямо в меня.