Высота — 50. Сам удивляюсь своей наглости. Скорость — 80, граница сваливания где-то рядом. Проходим над самой крышей. На долю секунды вижу во всех деталях посиневшие, обветренные лица парней, их широко открытые от крика рты, полные немой надежды. Один из них — молодой, похожий на Иваныча, — отчаянно машет рукой. И тут же, добавляя обороты до упора, я резко тяну штурвал вверх, чувствуя, как машина тяжело, с натугой, но послушно идет в набор.

Поднимаю машину до ста метров и разворачиваюсь на новый круг. Сейчас главное — повторить маневр в точности, да еще учесть скорость и направление ветра, который сейчас ощущался по едва заметному сносу.

Автоматически сканирую местность внизу, ища хоть какой-то подходящий пятачок для вынужденной посадки на случай отказа мотора или другой беды. Ближайшая более-менее ровная площадка — поле за поселком — была неблизко, и «ровная» ли она — большой вопрос под снегом. Дед Саша, опытный пилот, может, и рискнул бы сесть ближе, но мне такое не под силу. Я умел делать только то, что было заучено до автоматизма. Импровизация — не мой конек.

Высота 70, скорость 100 км/ч — снова работаю штурвалом и газом, выдерживая глиссаду. Закрылки не трогаю — на такой высоте их выпуск мог быть опасен. Снова мелькают синие лица, крыша под нами — и снова набор высоты.

— Как там? — не отвлекаясь от приборов и горизонта, спрашиваю Андрея. Ответ не обрадовал.

— Мимо! — коротко бросил он. — Левее и метров на двадцать дальше! В сугроб!

Снова захожу на разворот. В голове крутится: «Сильнее сбросить газ? Чуть раньше потянуть? Ветер дует слева, значит, бросать нужно правее цели…» Повторяю маневр. В этот раз чуть перестарался со сбросом газа — над точкой сброса скорость упала до 75 км/ч. Машина на мгновение зависла, почувствовалась опасная просадка, дрожь в управлении. Не дожидаясь отчета, я до упора толкнул рычаг газа. Мотор взревел.

— Есть! Попал! Попал, блин! Прямиком на крышу! — завопил Андрей, а следом за ним и весь экипаж в задней кабине взорвался ликующим, хриплым ревом. Голос Иваныча перекрывал всех.

На душе стало невероятно легко, как будто на самом деле сбросил неподъемный груз. С той же легкостью я поднял машину на триста метров, плавно разворачиваясь обратно к лагерю. Настроение — отличное, почти эйфория. Наверное, оттого, что где-то в глубине души я сам не верил в успех этой авантюры. Шутка ли — со второго раза попасть в такую цель! Понятно, что бросал не я, а Иваныч, и если кого благодарить — так только его меткую руку и отчаянное желание спасти сына. Но я, столь «зеленый» еще пилот, невольно большую часть этой маленькой победы приписывал себе. Своему умению выдержать курс, скорость, высоту.