— Блин! Леня! Ты охренел так граблями махать⁈ — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. Боль и усталость сделали меня резким. — Наполеон херов! Сидишь тут, стратегии строишь, а сам…

Леонид недоуменно отстранился, оглядывая свою ладонь, будто впервые ее увидел.

— Во-первых, мне БОЛЬНО, ты понял? — шипел я, стараясь не кричать, чтобы не напугать женщин. — Во-вторых, смысла тащиться за тридевять земель сейчас — НЕТ! У нас тут, в этой многоэтажке, еще целый дом не обследован! Восемь подъездов! В каждом — по полсотни квартир! Плюс чердаки, плюс подвал! На кой-хрен нам идти неизвестно куда, когда в любой из этих квартир может валяться что-то ценное? Или, что хуже, притаилась тварь какая? А? Ты об этом подумал? Или самогоном мозги залил⁈

Мужики замерли в неловком молчании. Даже Олег, обычно такой резкий, не нашелся что сказать. Тишину нарушал только треск дров в печке да завывание ветра за окном.

— Опять же, — продолжал я, уже чуть спокойнее, чувствуя, как ярость отступает, сменяясь изнеможением, — следы. Снег, Леня. Он белый. И на нем все видно. Если вы начнёте шляться по округе, натопчете тропинок. Любой, кто появится рядом, сразу заинтересуется: кто тут ходит? Откуда следы? А нам это надо? Тем более, подвал мы толком не откопали, вход не расчистили… — Я махнул рукой, чувствуя, как силы покидают меня. Спорить больше не хотелось.

— И что ты предлагаешь? — после тяжелой паузы обиженно спросил Леонид. Его наполеоновские планы рухнули.

— Ничего сложного. Обойти наш дом. Методично. Начиная с верхних этажей. Откопать как следует подвал, заглянуть туда. И… ждать. — сказал я, глядя на язычки пламени за синеватым стеклом печурки.

— Чего ждать? — непонимающе переспросил Андрей. — Пока кто-нибудь сам к нам придет?

Честно говоря, я и сам не мог дать чёткого ответа. Ждать белый пикап, который привиделся Ане в её тревожном полусне? Представлял, как буду выглядеть, пытаясь объяснить это мужикам. «Жене приснилось, вот и ждём…» Звучало бы как полный бред. Но и совсем не предупредить тоже было нельзя. Эта мысль глодала меня.

— Пап! — дверь распахнулась, и в комнату, запыхавшись, влетел Егор. Его лицо было бледным от возбуждения в полумраке. — Пап! Там… там светится что-то! — Он тыкал пальцем в заиндевевшее окно. — Вон там!

Он еще не закончил фразу, как мы все, забыв про споры, подорвались с мест. Едва не сбив друг друга с ног в тесной комнате, мы ломанулись к окну, к тому самому, что выходило на юг.

И увидели. Вдалеке, в одной из высоток, почти на самом её верху, светилось окно. Но светилось не ровным светом лампы или свечи. Оно мерцало. Неровно, дико, пульсирующе. То вспыхивая ярким желто-оранжевым заревом, то проваливаясь в почти темноту, то снова выплескивая порции света.