Дочь кивнула, с любопытством разглядывая мрачный, покрытый граффити подъезд и обшарпанные двери квартир. Мы зашли в наше новое «жилище».

Здесь пока всё оставалось точно так же. Мужики, правда, притащили несколько кусков фанеры, но ещё не поставили. На улице пока ноль, даже наверное чуть в плюс, но к вечеру похолодает, и утепление желательно закончить.

Поэтому первым делом занялись буржуйкой. На вид — игрушечная железная печурка, но вес у нее был солидный. Пацаны, ставя ее в углу комнаты под будущий дымоход, кряхтели как старики. Оставалось притащить трубы — прямые секции жести — и вывести их через форточку. Материал податливый, но работа ювелирная: резать, гнуть, соединять, герметизировать. Хорошо хоть инструмент у нас был — для обслуживания самолета дядя Саша собрал целый арсенал: ножницы по металлу, зубила, молотки, пассатижи, даже небольшую электродрель с аккумулятором (правда, севшим).

Квартира произвела на нашу разношерстную команду… сдержанное впечатление. Дети, увидев пианино, оживились. Играть никто не умел, но это не помешало им окружить инструмент и приняться «импровизировать» — громко, хаотично лупить по клавишам, наполняя комнату какофонией звуков, от которых звенело в ушах. Женщины, не теряя времени, с порога взялись за уборку. Без веников и тряпок — использовали куски картона, обрывки обоев, найденные в углах. Сметали пыль и мусор в кучу у порога. Радости на их лицах не было — только усталая сосредоточенность, привычка делать необходимое вопреки всему.

В общем, все были при деле. Детский гам у пианино и скрип картона по полу создавали иллюзию жизни, движения. Мне на мгновение даже показалось, что в промерзшей комнате стало чуть теплее от этой суеты.

— Лёнь! — поймал я Леонида, который носился между комнатами с охапкой досок. — Надо дежурства организовать. Кто-то должен быть на стрёме. Хотя бы на крыше, с биноклем.

— А смысл? — удивился он, отвлекаясь. — Следов давнишних — нет. Снег чистый. А твари, если и придут, то ночью, да и шансы малы — им тут что делать? Холодно, дичи нет… Чего зря людей гонять на мороз?

— Не знаю… — признался я. — Как предчувствие. Ты бы поднялся? Осмотрел окрестности? Хотя бы ради моего спокойствия. Заодно проверишь, что на крыше.

— Блин, Вась… — он поморщился. — Давай попозже? Окно хоть во второй комнате закроем, печку запустим — тогда и сходим. Тем более бинокль у тебя в самолете. А без него — ну что увидишь? Да и чего с крыши разглядишь? Вокруг — лес высоток. Весь горизонт загорожен. Только соседние крыши да стены видать. Ни улиц, ни дорог…