— Ладно, — сдался я, понимая его правоту. Обзор действительно был никакой. — Доделывайте. Я как раз схожу за биноклем, принесу. Может, хоть что-то…
Еще одна забота — самолет. Если смотреть со стороны обитаемой окраины, его не видно — прикрывают кучи строительного мусора и корпуса разрушенных цехов. А вот если с северо-востока… Там открытое поле, и «кукурузник» стоит как на ладони. Нужно искать более укрытое место. Или организовать ночное дежурство прямо в нём, чтобы вовремя среагировать.
— Васё-ёк! — громкий голос Андрея раздался из соседней комнаты. Он сам появился в дверях, запыхавшийся. — Думал, ты уже ушел! Помоги палатку поставить! Детям надо погреться хоть как-то!
Палатка была большая, типа «домик», рассчитанная человек на шесть-восемь. Она заняла почти всю стену слева от окна. Внутрь напихали все спальники, одеяла, пледы — создали импровизиционное «гнездо». Дети, уже зевая и потирая глаза (стресс и холод выматывали), восприняли это как приключение. Их глаза загорелись: настоящая палатка, прямо в квартире! Они тут же полезли внутрь, обживая пространство, смеясь и толкаясь. Контраст между их внезапной радостью и взрослой озабоченностью был разительным и немного щемящим. Хорошо хоть они могли отвлечься.
Закончив с палаткой и передав ее под опеку женщин для «обустройства быта», направились к самолету за оставшимся скарбом.
— Сколько времени? — спросил Андрей, когда мы вышли из подъезда в колючий, крепчающий ветер. Небо затянуло низкой серой пеленой.
Я посмотрел на часы. Без десяти три. День стремительно клонился к вечеру.
— То-то я смотрю, похолодало конкретно, — Андрей втянул голову в плечи. — Быстро как-то время пролетело, а мы и не сделали еще толком ничего…
— А чему удивляться? — вздохнул я. — Пока одно, пока другое… Так и вся жизнь проходит в хлопотах. Грустно. Столько трудов вбухали в станицу, дом… и всё прахом. В одночасье. Остались в чем были… Спина болит, ребра ноют, голова трещит… Удивительно, что переломов нет…
— Вот ты загоняешь, — хмыкнул Андрей, спотыкаясь о скрытый под снегом кирпич. — Главное — все живы-здоровы. Крыша над головой есть. Самолет цел — это транспорт, убежище. Еда пока есть. Так что жизнь, считай, только начинается. Не торопись хоронить. Как пёс твой, кстати? Очнулся?
— Да так себе, — уклончиво ответил я. Врать не хотелось, но и раскрывать карты пока не мог. Обещал Ане. — Спит еще.
— Не переживай. Очнётся. Алабай же? Крепкие собаки.
Я лишь кивнул. Размером тварёныш действительно походил на крупного алабая или кавказца. Наверное, Андрей так и решил. Хорошее прикрытие.