К тому же за двойное убийство по головке меня не погладят — независимо от того, насколько отпетыми бандитами были нападающие. Убийство есть убийство. А так — ну, найдут их на пустыре. Решат, что перебили друг друга, деля добычу, только и всего. Ясно же, что эти двое — исполнители, приказ убить меня отдал кто-то другой. С бандитами Захребетник покончил, так и смысл о них вспоминать? Управляющий заводом — вот кто меня беспокоил. О чём я и сообщил Коршу.

— Управляющий, значит.

Корш надолго задумался. Встал, взял со столика трубку, принялся набивать. Раскурив, прошёлся по кабинету.

Я пил чай, принесённый лакеем. Очень вкусный и ароматный. И варенье из крыжовника изумрудного цвета, с грецким орехом внутри каждой ягоды — выше всяких похвал. Как и сдобные булочки, щедро посыпанные корицей. Захребетник, слава богу, ни во что не вмешивался, замечаниями не беспокоил. Тоже ждал.

— Вот как мы с вами поступим, Михаил Дмитриевич. — Корш, приняв решение, резко повернулся ко мне. — Вы никому, ни единой живой душе не расскажете о своих мыслях относительно смерти наладчика и подозрениях в адрес управляющего заводом. А эту мерзость, — он взял со столика поддельный амулет, — сдадите завтра господину Мухину в собственные руки. По описи, как подобает.

— Но… — удивленно начал я.

— Обождите. — Корш быстро вышел из библиотеки, прихватив с собой малахириум.

«А я говорил! — немедленно очнулся Захребетник. — Я предупреждал, что нечего к нему ходить, толку не выйдет!»

— Когда это ты предупреждал? — огрызнулся я. — Если такой человек, как Иван Карлович, говорит, что надо обождать — значит, надо обождать. Скоро он вернётся и всё объяснит.

— Вы что-то сказали, Михаил Дмитриевич? — вернувшийся Корш вопросительно взглянул на меня.

— Нет-нет. Вам, должно быть, послышалось.

Я в очередной раз отругал себя за то, что общаюсь с Захребетником вслух, и в очередной раз пообещал себе больше этого не делать.

— До сих пор на расстройство слуха не жаловался. — Корш ещё поколол меня острым взглядом, но в итоге, видимо, решил, что упирать на это не стоит. — Подойдите ко мне, будьте любезны.

Я подошёл. Корш держал в руках узкий, длинный футляр — отец хранил в похожем золотую перьевую ручку, подаренную матушкой на какую-то памятную годовщину. Открыл. Внутри лежало что-то вроде стилуса, какими их рисуют в исторических книжках.

Стилус был изготовлен из незнакомого тёмного металла, прежде я ничего подобного не видел. Но даже не прикасаясь к часам-измерителю, понял, что эта штука — магическая. Магией, если можно так выразиться, от неё несло за версту.