— Приехали! — Емельян натянул вожжи, останавливаясь напротив двухэтажного дома.
Кинув медную монетку вознице, я подхватил саквояж и спрыгнул на землю.
— Ждать надобно, барин?
Честно говоря, я не был уверен, какой приём ждёт меня за дверями особняка.
— Подожду час, — Емельян правильно истолковал мои сомнения, — ежели не вернётесь, буду не в обиде. Но если понадоблюсь, два гривенника возьму.
Я кивнул и, стараясь выглядеть солидно, пошёл к парадному входу. Медный молоток на двери был начищен до блеска и смотрел на меня суровой львиной мордой.
Тук! Тук! Тук!
С какой-то особой торжественностью дверь распахнулась, и на пороге появился дворецкий. Лысый как колено, в чёрном костюме, с непроницаемым выражением лица.
— Чего изволите?
Сказано это было так, что сразу становилось понятно — таких, как я, здесь не ждут, и мне лучше побыстрее уйти.
— Иван Карлович дома?
Как я ни старался добавить в голос внушительности и уверенности, получилось так себе. Сложно в девятнадцать лет, в потёртой дорожной одежде выглядеть респектабельно. Дворецкий оглядел меня с ног до головы холодным рыбьим взглядом и хмыкнул.
— Иван Карлович не принимает посетителей без предварительной договорённости.
— Передайте, что его спрашивает, — я посмотрел дворецкому в глаза, вспомнив уроки отца, — боярин Скуратов. У меня письмо от его старого друга.
Скепсис на лице дворецкого пропал, он несколько раз моргнул, отступил на шаг и поклонился.
— Прошу прощения, милостивый государь. Иван Карлович в отъезде и будет только послезавтра. Если желаете, я передам ему ваше письмо.
— Нет, не нужно. Я зайду позже, когда он вернётся.
Разочарованный, я сбежал по ступенькам крыльца и не удержался от вздоха. Да что за невезение! Я-то надеялся, что меня примут в этом доме и большинство моих проблем на этом закончится. Теперь же придётся искать жильё и снова ждать.
— Куда теперь, барин? — Емельян развернул пролётку и подъехал ко мне. Лицо у возницы было до крайности довольное.
— Какая здесь самая дешёвая гостиница?
— Почто вам этот гадюшник? — всплеснул он руками. — Лучше уж в доходном доме поселиться: и денег просят не так много, и публика приличная. Хозяева, опять же, люди с пониманием — снимете на месяц, а ежели раньше съедете, так они остаток вернут.
Подумав несколько секунды, я кивнул.
— Годится, раз с пониманием. Вези!
Доходный дом, куда привез меня Емельян, и впрямь находился недалеко. По моим прикидкам, я бы пешком дошёл за четверть часа. С единственной оговоркой — если бы знал, куда идти. Но знакомых в этом городе у меня не было, идти, соответственно, было некуда, я до смерти устал и понял вдруг, что ни о чём не мечтаю так, как о том, чтобы снять сапоги и лечь. А пройдоха Емельян оказался единственным, кому я мог условно доверять. По крайней мере, он очевидно не претендовал ни на что, кроме получения от барина лишней копейки.