Кажется, Мухин увидел на моём лице всё, что я о нём думаю, понял, что переборщил, и осёкся. Замолчал, одёрнул мундир и сердито вздохнул.
— Идите, Михаил Дмитриевич, и работайте. Разбирайте жалобы, как вам было указано. Чтобы от звонка до звонка были на своём месте, а не шлялись непонятно где. Я лично прослежу, что вы находитесь в присутствии. Идите, не отвлекайте меня от важных дел.
Я развернулся и вышел из кабинета. Вернулся на своё место, сел и уставился на стену, пытаясь успокоиться.
— Брось, Миша, дурное дело. — Подошёл ко мне Саратовцев и хлопнул по плечу. — Бывает!
— Да, Михаил, не принимай близко к сердцу, — поддержал его Мефодий Ильич. — У нас это часто бывает. Начальство у нас отходчивое, сегодня накричит, завтра премию выпишет.
Саратовцев усмехнулся.
— Ага, так всё и бывает, — он подмигнул мне. — Пустое, Миша, забудь.
— Ага, — повторил я за ним. — Так и сделаю.
Я зарылся в жалобы, делая вид, что работаю, и пытаясь привести мысли в порядок. Но Захребетник не дал мне этого сделать.
«Ну что, справился?»
«Ой, можно подумать, ты ордер у Мухина получил бы».
«А мне ордер не нужен, — хохотнул он. — Я бы пошёл туда и выяснил, что происходит на этом складе. И уже потом бы решал. Но не с Мухиным, а с Коршем. Но тебе же мои советы не нужны, так ведь?»
«Полагаешь, я не смогу этого сделать?»
«В одиночку?»
«Думаешь, струшу? А вот выкуси! — Я представил в уме фигу, будто показывая Захребетнику. — И тебя не буду просить о помощи».
«Ню-ню. А если тебя поймают?»
«Для этих случаев у меня есть револьвер».
«Попробуй, что уж. А я с удовольствием посмотрю на это представление. Мне даже любопытно, что ты сумеешь сделать. Только учти, — Захребетник усмехнулся, — вытаскивать тебя я не собираюсь».
«Не очень-то и хотелось. Всё, не мешай, мне работать надо».
Захребетник фыркнул, но замолчал и больше не лез ко мне с подколками. А я перекладывал бумажки и придумывал план, как разобраться с тем складом.
Думаю, во всём виновата боярская кровь и специфическое воспитание. Будь я простым коллежским регистратором, то после выговора от начальства сразу же забросил бы дело с незаконной магией на складе. Спокойно разбирал жалобы, закидывал Кузовка отписками и гонял чаи с Мефодием Ильичом. Сидел бы тихо, улыбался Мухину и надеялся через несколько лет получить следующий чин. Но у меня такая перспектива вызывала стойкое отвращение.
Во-первых, если я взялся за что-то, то просто обязан довести до конца. Так меня с раннего детства учил отец. Боярин не бросает начатое дело из-за сложности. Тем более что я обещал Кузовку разобраться с проблемой. А слово надо держать, несмотря на то, кому ты его дал: дворянину или городскому сумасшедшему.