Дождавшись наконец нужного дня, я отправился к особняку на Горской улице второй раз. Открыл мне тот же лысый дворецкий.
— Добрый день, милостивый государь, — отвесил он лёгкий поклон. — Прошу вас, проходите. Я доложу Ивану Карловичу о вашем приходе.
Оставив меня в прихожей, он торжественно удалился. Я огляделся и тихонько вздохнул. Сразу было видно: здесь живёт обеспеченный дворянин, не чуждый хорошему вкусу и роскоши. Похожая мебель, кажется, того же мастера, была и в нашей усадьбе.
Стоило мне подумать о доме, как накатила глухая тоска. Вспомнились отец с матерью, сёстры и старший брат. Пришлось потереть пальцами глаза, чтобы сдержать злые бессильные слёзы. А следом меня захлестнула холодная ненависть. Я выжил! И смогу отомстить за всех них. Обязательно! Всем!
«Сможешь, — шепнул в голове голос Захребетника. — Я дал слово и помогу. А теперь соберись, ты должен сделать то, что обещал. От сегодняшнего разговора зависит слишком многое».
И тут же он подновил оттаявшую заморозку на моих чувствах. Мне сделалось легче, и я гордо выпрямился, придавая себе уверенный вид. Да, Захребетник прав — нужно быть сильным и не раскисать. Время оплакивать близких прошло, настало время собирать камни.
— Прошу, милостивый государь, — появился дворецкий и жестом пригласил меня следовать за собой. — Иван Карлович примет вас в Синей гостиной.
Мы прошли по коридору, стены которого были увешаны картинами. Хозяин дома, похоже, испытывал страсть к импрессионистам и собрал целую коллекцию полотен, больше похожих на цветные пятна, а не на пейзажи.
— Вам сюда, милостивый государь.
Дворецкий распахнул двери, пропуская меня в комнату, и тут же затворил их за моей спиной.
Синяя гостиная оправдывала своё название на все сто процентов. Небесные обои на стенах, обивка мебели цвета индиго, тёмный кобальтовый ковёр на полу. На стенах, в рамах картин, плескалось море лазурных оттенков.
В первый момент я слегка опешил от обилия синего и не сразу заметил хозяина дома. У окна, в кресле, шевельнулась фигура в домашнем халате: Иван Карлович Корш был худ, лицом напоминал хищную птицу, а взгляд имел пронизывающий, как у змеи. Голос же его звучал властно, выдавая человека, привыкшего приказывать.
— Вы отвлекли меня, молодой человек. У вас есть ровно три минуты, чтобы изложить ваше дело.
Я поклонился.
— Разрешите отрекомендоваться, ваше высокородие. Михаил Дмитриевич, боярин рода Скуратовых.
Корш удивлённо поднял правую бровь.
— Не припомню, чтобы имел дело с вашей семьёй. Или я ошибаюсь?
— Нет, ваше высокородие. Меня к вам направил Николай Никанорович Егоров.