Вытащив из внутреннего кармана письмо, я отдал его Коршу и отступил на пару шагов.

— Хм… Старый лис ещё жив? Давненько я не получал от него весточек.

Он взял со столика серебряный нож для бумаг и ловко вскрыл конверт. Развернул лист, нацепил на нос пенсне и принялся читать. В тишине Синей гостиной было слышно только тиканье больших напольных часов да хруст бумаги, когда Корш перехватывал письмо.

— Мда. — Корш отложил письмо на столик, снял пенсне и помял переносицу пальцами. — Сочувствую вашему горю, молодой человек. Потерять семью — по-настоящему тяжело.

— Благодарю, ваше высокородие.

— Кем вам приходится Николай Никанорович?

— Двоюродным дедом по матери.

— Он просит принять вас на государеву службу. — В голосе Корша прозвучал скепсис.

— Да, ваше высокородие.

— Называйте меня по имени-отчеству. Покажите ваш родовой перстень.

Я на секунду смутился и замешкался. Перстень был зашит в подкладке, подальше от чужих глаз. Так что мне пришлось расстегнуть сюртук и руками разорвать шов. Корш наблюдал за моими манипуляциями без тени улыбки и даже одобрительно кивнул.

— Вот. — Я продемонстрировал ему золотой перстень на ладони.

— Наденьте, — велел он мне.

Перстень сел на палец как влитой. И тут же на нём вспыхнули огоньки магического огня, складывающиеся в оскаленную собачью морду, герб рода Скуратовых.

— Да, вы действительно тот, за кого себя выдаёте, — с тенью сожаления в голосе произнёс Корш. — Вот уж не думал… Да, подкинул задачку старый лис.

Он встал и прошёлся по гостиной, искоса поглядывая на меня.

— Вы ведь понимаете… Эээ…

— Михаил Дмитриевич, — напомнил я.

— Вы точно понимаете, Михаил Дмитриевич, на что идёте? Государева служба — это не общественная баня, куда можно войти за гривенник и выйти в любой момент. Если вы думаете, что сможете отсидеться, пока враги забудут о вас, а потом вернуться к прежней жизни, то сильно ошибаетесь.

— Да, Иван Карлович, я всё понимаю.

— Покинуть службу вы сможете, — не слыша меня, продолжал Корш, — только отслужив положенный срок или в связи с серьёзной болезнью. Считайте, что вы добровольно вступаете в кабалу.

Он слегка сгущал краски, видимо, рассчитывая меня отговорить. Чиновники вполне имели возможность покинуть службу, если начальство сочло уважительными причины ухода. Это имело и обратную сторону: чиновника могли выгнать только за действительно серьёзный проступок. Теоретически, попав на службу, человек мог вообще ничего не делать и получать жалование. Да, ему не видать повышения и премий, но уволить его было бы весьма сложно.

— А главное, вам, Михаил Дмитриевич, придётся отказаться от боярства. Вы осознаёте, что это значит? Получить его обратно не будет никакой возможности. Никакой! — подчеркнул он, подняв палец вверх. — Даже государь не сможет вернуть его вам. А значит, вы навсегда лишитесь доступа к родовой магии. Готовы вы ли на это пойти? Не будете потом кусать локти?