«И не надо этого тебе, — отозвался Захребетник. — Меньше знаешь — крепче спишь. А то, боюсь, у тебя случилась бы бессонница, если бы я сказал тебе, кто я такой».
Стараясь не думать на эту тему, я свернул в сторону оживлённой улицы. Но в голову постоянно лезли воспоминания о старой легенде — неосторожном колдуне, на плечах которого в мир пришло некое чудовище. Оно выполнило его желание, но уничтожило при этом целую страну, оставив колдуна в одиночестве посреди гор трупов. И в роли этого неудачника-колдуна мне мерещился я сам.
Больше по пути приключений со мной не случилось, и уже через час я стоял перед домом дяди. Старик жил в небольшом двухэтажном особнячке, построенном в стиле предыдущего царствования. Затейливая лепнина, две колонны у парадного входа, балкончики с двух сторон.
Расплатившись с извозчиком, я подошёл к двери и замер, не решаясь постучать. На меня без объявления войны напали сомнения. А вдруг дядя умер, и я зря тащился сюда? А что, если он не захочет иметь со мной дело? Он любил мою мать, а я с ним был не в особо близких отношениях. Или, наоборот, я подставлю старика под удар Басмановых, не оставивших мысли убить меня. А вдруг…
Я не успел додумать все эти мысли. Дверь распахнулась, и на пороге появился старый Лукич, бессменный камердинер дяди. Он увидел меня и нахмурился, собираясь что-то сказать. А затем в его взгляде вспыхнуло узнавание.
— Михаил? Вы ли это⁈
— Я, Лукич, я.
Пиджак с чужого плеча, замызганные брюки, дурацкий картуз — стыд и срам для боярина Скуратова. Неудивительно, что он поначалу принял меня за подозрительного оборванца.
— Господи, радость-то какая! Заходите, барин, заходите! Вот уж Николай Никанорович обрадуется!
Подхватив за локоть, он втянул меня внутрь. Закрыл дверь и потащил меня в глубину дома.
— Кто там, Лукич? — послышался надтреснутый голос дяди. — Коробков опять пришёл? Гони его в шею!
— Никак нет, Николай Никанорович! Гость у нас сегодня просто замечательный.
Дядя в тёплом домашнем халате сидел в кресле с газетой в руках. Стоило мне появиться на пороге, он подслеповато прищурился и ахнул.
— Миша? Откуда ты? Что случилось-то?
Он поднялся мне навстречу и крепко обнял.
— Почему ты в таком виде? Тебя что, из дома выгнали?
Несмотря на все старания Захребетника, замороженные чувства не выдержали, и у меня на глазах появились непрошенные слёзы.
— Дядя Коля! Они убили их, всех убили!
Отмытый, накормленный и переодетый в чистое, я сидел с дядей в гостиной перед камином. Старик заставил меня пересказать историю ещё раз, принудив отбросить эмоции и постоянно задавая уточняющие вопросы. Я скрыл от него момент встречи с Захребетником, но всё остальное рассказал без утайки.