— Работа такая, Иван Карлович. Стараемся.
— Замечательно. Тогда заканчивайте с бумагами, и я их заберу.
— Сейчас всё доделаем, — Мухин выразительно посмотрел на меня.
Следующие полчаса он стоял у меня над душой, требуя быстрее всё оформить. Больше он на меня голос не повышал и, к его чести, даже несколько раз подсказал, как правильно заполнять документы.
— Всё, идите, Михаил. — Мухин собрал все бумаги, чтобы лично отдать Коршу. — Можете завтра явиться на службу позже, раз так допоздна засиделись.
Я кивнул, попрощался и двинулся к выходу из участка. Спать хотелось неимоверно, а сил не осталось даже на донышке. Извозчика в такое время было не найти, но, на моё счастье, полицейские согласились подбросить меня домой. То ли эдакая межведомственная солидарность, то ли они меня пожалели, послушав, как орал Мухин.
Когда я добрался до своей квартирки, наскоро ополоснулся над тазиком и собирался лечь в постель, неожиданно явился Захребетник.
«Что я пропустил?»
— Мелочи, — хмыкнул я, — погром на складе, стрельбу и ведомственные интриги.
«Подробнее!»
— Завтра, всё завтра. Нечего было уходить перед самым интересным.
«Эй, не спать!»
Но как он меня ни тормошил, я отмахнулся и почти мгновенно вырубился. И последняя мысль была самая что ни на есть приятная: чего-то стою я и без поддержки Захребетника.
Со дня беседы в полицейском участке миновало около двух недель. За это время ничего выдающегося не происходило, разве что Мухин оставил меня в покое и прекратил пихать затычкой во все бочки.
Я продолжал разбирать накопившиеся завалы жалоб и прошений, пил с Мефодием чай, ходил с Саратовцевым обедать и всё более свыкался со своей новой жизнью. Служба в Коллегии мне нравилась. В душе росло и крепло чувство, никогда не испытываемое прежде — я ощущал себя частью чего-то большого и очень важного.
Мягкотелый юнец Мишка Скуратов, на словах мечтающий гоняться за бабочками, а на деле желающий удрать подальше от занятий в университете и родительских наставлений, отступал всё глубже. Вперёд выдвигался Михаил Дмитриевич, сотрудник Коллегии Государевой Магической Безопасности.
Когда в кабинете Мухина в его отсутствие звонил телефон, отвечал на звонки Мефодий. У меня и Саратовцева не было ни ключа от кабинета, ни высочайшего дозволения на то, чтобы брать трубку.
Телефон за стеной затрезвонил. Мефодий, со вздохом положив на тарелочку бутерброд, вышел. Не было его минут пять. Вернулся Мефодий бегом и первым делом набросился на Саратовцева.
— Потуши папиросу, Костя! Сколько раз я тебя просил, чтобы ты во двор выходил курить?