Корш повернулся к слуге, который вошёл вместе с ним и Мухиным. Тот подал портфель. Из портфеля Корш извлёк лист плотной бумаги с золотым обрезом. Подал его Мухину.

— Поздравляю, Сильвестр Аполлонович! Достойных сотрудников воспитываете в своём представительстве. Молодцы — один к одному!

Корш обвёл нас глазами. Мефодий вытянулся, преданно поедая начальство глазами. У него даже лысина засверкала ярче, чем обычно. Саратовцев смущенно откашлялся, а Мухин раздулся от гордости.

— Служим государю, ваше высокородие! — гаркнул он. — Изволите ли видеть — уж так стараемся, так стараемся! Ночами не спим. Радеем об общем нашем деле от зари до зари.

«Нет, ну ты видал старателя? — возмутился Захребетник. — Да он дай бог если хотя бы час в день на службе проводит! Не успеет прийти, уже домой бежит. На заводах паровые машины взрываются, а этот индюк в цирюльне усы закручивает. А как он на тебя орал, когда ты сказал, что склад проверить надо? Мы, говорит, по городу не бегаем, через заборы не лазим! Честь мундира блюдём! Сиди, говорит, в конторе, бумажки перекладывай, и чтоб с места сходить не смел! А теперь оказывается, что это он так радел. Мы пахали, я и лошадь!»

Отвечать Захребетнику я не стал даже мысленно, хотя был возмущён Мухинским лицемерием не меньше него. Но, в отличие от Захребетника, с устройством человеческого мира был хорошо знаком и понимал, что чего уж сейчас делать точно не стоит, так это устраивать скандал.

О том, что Мухин — конченый лентяй, Коршу наверняка известно не хуже меня, не зря же попросил за ним присматривать. И если до сих пор Сильвестра Аполлоновича с должности не попёрли, значит, кому-то это нужно. Зачем-то. А мне достаточно того, что я поймал Горца и прихлопнул банду. Выполнил задачу, которую поставил сам себе. Совесть моя спокойна, чувство собственного достоинства удовлетворено. Чего ещё желать-то?..

Погрузившись в мысли, я отвлёкся. И не сразу заметил, что внимание Корша и, соответственно, всех присутствующих, переключилось вдруг с Мухина на меня.

— Достойных сотрудников воспитываете, Сильвестр Аполлонович, что и говорить, — произнёс Корш, повернувшись ко мне. — Вот, к примеру, господин Скуратов. Он ведь всего месяц на службе, не так ли?

— Истинно так, — подтвердил Мухин. Тон его приобрёл снисходительно-отеческие интонации. — Молодость есть молодость, конечно. Опыта Михаилу Дмитриевичу пока не хватает! Горяч, временами до дерзости. Бывает, что несколько безрассуден. Однако мы, старшие его сослуживцы и наставники, сил своих не жалеем. Бдим, ежедневно и ежечасно. Опекаем, подсказываем. На вопросы отвечаем подробнейшим образом…