«Не, ну ты как хочешь, а я ему морду всё-таки набью, — не выдержал Захребетник. — Аккуратно сделаю, не волнуйся. Лица твоего он не увидит. Но хоть на службе пару недель появляться не будет, сил нет смотреть на харю эту мерзкую…»

«Подожди! — одёрнул я. — Дай Корша послушать».

Корш, на протяжении Мухинского монолога благосклонно кивавший, улыбнулся.

— Похвально, Сильвестр Аполлонович, весьма похвально. Следует помнить о том, что молодые сотрудники — это наша смена. Государевы орлы! Те, кто придут служить вместо нас.

— О, да! — Голос Мухина стал ещё более снисходительным. — Уверен, что ежели Михаил Дмитриевич продолжит стараться, то годам к тридцати, когда повзрослеет и остепенится, непременно получит следующий чин.

— Совершенно с вами согласен, — кивнул Корш. — Более того, с вами согласно и высшее руководство. С одной небольшой поправкой. Следующий чин Михаил Дмитриевич получит прямо сейчас. — Он повернулся ко мне, строгие глаза вдруг сверкнули озорством. — За мужество и отвагу, проявленные при задержании государственных преступников, а также за личную доблесть, инициативность и служебное рвение господину Скуратову досрочно присваивается звание кабинетского регистратора! Поздравляю, Михаил Дмитриевич.

Мне показалось, что я услышал, как у Мухина отвалилась челюсть. Он хлопал глазами до того растерянно, что его даже жалко стало.

— Поздравляю, Миша! — обрадовался Саратовцев. — Вот уж кто повышение заслужил! — И негромко подсказал: — «Служу государю!» Так надо отвечать.

Я повторил слова Саратовцева машинально. А потом выпрямился, расправил плечи и теперь уже с полным пониманием того, что говорю, произнёс:

— Служу государю!

— Ну вот! — одобрил Корш. — Вот это настоящий государев орёл. — Он хлопнул меня по плечу. — Так служить, Михаил Дмитриевич! Искренне рад за вас.

На Мухина было жалко смотреть. Он изо всех сил пытался сделать вид, что тоже рад, но получалось плохо. Лицо его выглядело так, как будто Мухин нечаянно откусил вместо сладкого яблока лимон.

— Это всё, что я хотел сообщить, господа, — сказал Корш, обращаясь теперь уже ко всем. — Приказной лист о присвоении Михаилу Дмитриевичу звания передан в делопроизводство. Не смею более вас задерживать.

Мухин до того обалдел, что даже не сразу пожал поданную ему на прощание руку.

Прощаясь со мной, Корш спросил:

— Не проводите немного старика, Михаил Дмитриевич? Хотелось бы послушать рассказ о задержании банды из первых, так сказать, уст, а не из газетных статей. Надолго я вас не задержу. Сильвестр Аполлонович, надеюсь, возражать не будет.