Уже в дверях Корш окликнул меня:
— И вот ещё что, Михаил Дмитриевич. В свободное время начните изучать приёмы государственной магии. На нашей службе они будут не лишними, уж поверьте мне.
В Тульское представительство Коллегии Государевой Магической Безопасности я явился к девяти часам утра. Иван Карлович сказал, что присутствие начинает работать в это время.
Коллегия занимала первый этаж небольшого особняка. На втором этаже располагался, если верить бронзовой табличке над крыльцом, архив.
'Коллегия Государевой Магической Безопасности — 1-й этаж.
Часы присутствия: с 9.00 до 18.00 по будним дням.
В выходные и праздничные дни закрыто.
С 13.00 до 14.00 — обед.
Архив Коллегии Государевой Магической Безопасности — 2-й этаж.
Открыто: с 9.00 до 18.00 по будним дням.
В выходные и праздничные дни закрыто.
С 13.00 до 14.00 — обед'.
Звонка у двери не было. Недоумевая, для чего понадобилось обозначать часы работы архива, совпадающие с часами работы Коллегии, отдельно, я потянул дверь на себя.
В по-летнему пустом и полутёмном гардеробе дремал за стойкой седобородый старик. Когда я открыл дверь, колокольчик на ней брякнул.
Старик встрепенулся. Одёрнул мундир, поправил фуражку и сделал вид, что спать даже не думал.
— Здравия желаю, господин хороший. Чего изволите?
— Здравствуйте. Мне нужен Сильвестр Аполлонович Мухин.
— Направо пожалуйте, — старик показал рукой. — Ихнего благородия пока нет, обождать придётся. Оне так рано не приходят.
— А во сколько же они приходят?
— По-разному. Иной раз с утра, иной к обеду. А бывает, что вовсе не появляются.
— То есть я могу прождать тут целый день, а Сильвестр Аполлонович не появится?
Старик развёл руками.
— Всяко бывает. Начальство-с. Им, сами понимаете, никто не указ, могут и вовсе не прийтить. Однако вы раньше времени не горюйте. Сегодня чай не понедельник, не пятница. Глядишь, придут. А вы покамест в канцелярии обождите. Вон туда, по коридору вторая дверь. Там Мефодий Ильич, этот завсегда рано приходит.
Я прошёл по коридору к обозначенной двери. Постучал.
— Пожалуйте, — раздался настороженный голос.
Я вошёл. Кабинет оказался большим, в три окна. Но просторным не выглядел, слишком уж был замусорен.
Четыре стола, по два слева и справа, завалены бумагами. Из книжных шкафов между столами выпирают гроссбухи и картонные папки. Такие же папки, вперемешку с одиночными исписанными листами, навалены на свободных стульях и подоконниках.
В углу у окна приткнулась кадка с полудохлым фикусом. Рядом с кадкой на тумбочке стоял примус. На примусе — чайник, начинающий тонко посвистывать. Из носика, украшенного новомодным свистком, шёл пар. Чайник готовился закипеть.