Справа от входа, за столом, стоящим рядом с примусом, сидел лысый толстенький человечек лет шестидесяти, в нарукавниках поверх тёмно-зелёного двубортного мундира. Погоны на плечах узкие, золотое шитьё разделено продольной полосой. На полосе — единственная серебряная звездочка. «Кабинетский регистратор», — я отметил про себя звание.

Человечек записывал что-то в большой разлинованной книге. На меня он посмотрел поверх металлического пенсне.

— Мефодий Ильич? — спросил я.

— Истинно так…

— Очень приятно. — Я подошёл к его столу. — Разрешите представиться: Михаил Дмитриевич Скуратов. Буду работать вместе с вами.

Протянул руку. Мефодий Ильич приподнялся и осторожно её пожал.

— Вам, полагаю, стоит дождаться Сильвестра Аполлоновича…

— Я тоже так думаю. Где могу подождать?

— Э-э-э…

Мефодий смешался. Обвёл грустным взглядом кабинет, но ни одной поверхности, приспособленной для ожидания, не увидел. Стулья, не заваленные папками, очевидно, принадлежали сотрудникам, которые пока не пришли.

Я поднял взгляд на висящие на стене часы. Они громко, солидно тикали. Минутная стрелка, показывающая четверть десятого, перескочила на следующее деление.

Н-да. Дисциплина тут, похоже, на уровне.

Мефодий проследил за моим взглядом. Удручённо покачал головой.

— Опаздывают. Да-с. Молодежь, что с них взять? Один я, изволите ли видеть…

Речь Мефодия оборвал чайник. Он засвистел так, что мог бы дать фору паровозу на железной дороге. Из носика повалил пар.

— А мы вот с вами сейчас чайку! — перекрикивая чайник, обрадовался поводу сменить тему Мефодий.

В этот момент открылась дверь.

— Чёрт бы побрал этого негодяя! — Высокий худой мужчина лет тридцати пяти, войдя, ткнул пальцем в чайник. — Видит бог, когда-нибудь я ему свисток вырву.

Мужчина прошёл к столу, стоящему напротив стола Мефодия, швырнул на него портфель и фуражку. Принялся снимать летнее пальто и заметил меня. Вопросительно склонил голову набок.

— Михаил Дмитриевич Скуратов, — представился я. — Направлен сюда для несения службы. Жду Сильвестра Аполлоновича.

— Саратовцев, — буркнул худой, — Константин Львович.

Пожав мне руку, он бросил пальто на ближайший стул и уселся за стол. Пальто сдвинуло кипу бумаг. Они посыпались на пол.

Саратовцев скользнул по россыпи равнодушным взглядом. Он был одет в такой же тёмно-зелёный мундир, как у Мефодия, с погонами кабинетского регистратора. Положил локти на портфель и обхватил голову руками.

— Экий ты нынче неловкий, Костя, — попенял Мефодий. — Чаю тебе налить?

— Давай хоть чаю, — буркнул Саратовцев.

Лицо его отражало тоску. Я догадывался о природе тоски, но с выводами решил пока не спешить.