— Красота! — оценил проделанную мною работу Мефодий. — Не изволите ли чайку?

На стол перед Саратовцевым он уже поставил стакан в металлическом подстаканнике. Саратовцев, звеня ложечкой, размешивал в стакане сахар. В другой руке держал лист с какими-то записями, извлечённый из портфеля.

Пошевелив губами и покачав головой, он положил лист на стол и принялся перекидывать костяшки на счётах. На меня Саратовцев перестал обращать внимание. Стакан тоже вскоре отодвинул и погрузился в вычисления.

Зато Мефодий, похоже, исповедовал принцип «работа не волк, в лес не убежит». Чай он пил из большой пузатой чашки, разрисованной красными маками. Отхлебнув, чашку ставил на блюдце с такими же маками. Рядом с блюдцем на столе Мефодия находились тарелочка с печеньем и нарезанным лимоном, вазочка с колотым рафинадом. Было ясно, что к чаепитию этот человек подходит серьёзно.

Я взглянул на часы. Без четверти десять. Всё то время, что я прибирался на столе, Мефодий возился с заварочным чайником. К работе, насколько я мог судить, не приступал.

— Прошу вас. — Мефодий поставил на стол передо мной стакан в металлическом подстаканнике, как у Саратовцева. — Мы здесь по-простому, не обессудьте. Не угодно ли домашнего печенья?

— Нет, ты скажи, каков шельмец! — возмутился вдруг Саратовцев. — По нашим документам ему три полных малахириума отправили — по три, значит, кубика, а он пишет — тройных получил всего два, третий — двойной, на два кубика! И неужто думает, не проверят за ним? — Он поднял глаза от листа с подсчетами на нас с Мефодием.

— Не нервничай, Костя, — посоветовал Мефодий. — Это дурно влияет на пищеварение.

— Ай! Тебе бы только пищу переваривать.

Саратовцев махнул на него рукой и снова углубился в изучение цифр. Мефодий, покачав головой, вернулся за свой стол.

— Какими судьбами к нам, Михаил Дмитриевич?

Ответ у меня был приготовлен заранее.

— Направлен сюда Иваном Карловичем Коршем. Планирую изучать на практике ведение делопроизводства.

Мефодий поперхнулся чаем. Палец Саратовцева замер над счётами.

— Иваном Карловичем? — переспросил Мефодий. — А чего ж вы сразу не сказали?

— Да вы вроде не спрашивали.

Саратовцев фыркнул. А Мефодий вдруг поднялся.

— Мне, это… надо бы в архив сходить, — пробормотал он. — В архив надо! Да. Точно.

И с неожиданной для своего возраста и комплекции резвостью ринулся к двери.

Саратовцев, глядя ему вслед, рассмеялся. Повернулся ко мне.

— Ежели бы вы, Михаил Дмитриевич, не существовали, вас бы стоило придумать, право слово! В последний раз Мефодий скакал с такой прытью, когда нам объявили, что Коллегию планирует посетить их превосходительство генерал-губернатор. Посещения не случилось, но смотреть на Мефодия было одно удовольствие.