— Проходите. Это хозяйский кабинет. Обождите вот тут, — она указала на кресло, обитое тёмно-зелёной кожей.

Кресло, в компании второго такого же, стояло у невысокого столика. На столике лежали журналы, на подносе рядом — графин с водой.

— А как хозяевам доложить-то об вас? Оне сейчас на заднем дворе, там молочница пришла.

— Скуратов Михаил Дмитриевич. Прибыл из города Энска по служебной надобности.

— Поняла.

Аглая улыбнулась, кивнула и выскользнула за дверь. Я сел в кресло, саквояж поставил рядом.

Журнал, лежащий сверху, оказался прошлогодним. Я порылся в стопке, нашел журналы пяти- и семилетней давности. Принялся листать, но не успел перелистнуть и двух страниц.

Дверь скрипнула. В кабинет, воровато оглянувшись, вошёл плешивый низенький мужичок с жидкими усиками. Закрыв за собой дверь, он приосанился. Шагнул ко мне и важно проговорил:

— Викентий Викентьевич Дюдюкин. Хозяин сей скромной обители.

— Очень рад. — Я встал и поклонился. — Михаил Дмитриевич Скуратов.

— Рад, душевно рад, — хозяин потряс мне руку. — Квартирой, стало быть, интересуетесь?

— Да. Мне бы хотелось…

— Рад! Душевно рад, — повторил хозяин.

Смотрел он мимо меня. Взгляд впился в дубовый резной секретер, стоявший позади большого письменного стола.

— Извольте обождать буквально одну секунду!

Викентий Викентьевич снова воровато оглянулся на дверь. После чего резво, как борзая на охоте, рванул к секретеру.

Ключ торчал в замке. Викентий его повернул, открыл дверцу, исчез в дубовых недрах, а через мгновение вынырнул. В руке он держал графин с тёмно-красной жидкостью. Поднял его над головой гордо, как олимпиец завоёванный кубок. Отрекомендовал:

— Вишнёвая! Собственного, так сказать, производства. Кухарка наша делает. Изумительная вещь!

Викентий подскочил к столику, у которого сидел я, схватил стаканы, которые стояли возле графина с водой, и в мгновение ока наполнил.

— Ну, как говорится, милости прошу к нашему шалашу!

Викентий сунул мне в руки стакан. Не дожидаясь ответа, тюкнул по нему своим. На то чтобы опрокинуть в себя содержимое, у Викентия ушла едва ли секунда. После чего он немедленно наполнил стакан вновь.

— Ну что же вы? — укоризненно посмотрел на меня. — Неужто хотите хозяина обидеть? А выглядите таким романтическим молодым человеком! Прямо как в прежние времена.

— Ни в коем случае не хочу вас обидеть.

К романтическим молодым людям я себя не относил, но у хозяина было, видимо, собственное представление о романтике.

Я пригубил содержимое. Выдохнул. Настойка оказалась крепкой.

— Изумительная вещь! — Викентий торжествующе смотрел на меня. — Ро-ман-ти-чес-кая!