Я не стал спешить, оглядываясь вокруг и пытаясь сориентироваться в незнакомом месте. Прямо передо мной возвышалось белоснежное здание вокзала, с надписью «Тула» и гербом в виде золотого двуглавого дракона, символа Российской державы. Туда-то, в огромные двери, и ломились сошедшие с поезда пассажиры. Ну, кроме высокородной публики, которая ехала в первом классе, — для них имелся отдельный вход с бдительным швейцаром у дверей.

Эх! Я едва сдержал вздох: год назад мы отцом ездили к родне в Самару и тоже пользовались всеми этими привилегиями. А теперь мне приходится изображать непонятно кого без рода-племени. Но лучше так, чем лежать мёртвым со всеми почестями.

Дождавшись, когда схлынет толпа, я вошёл в вокзал. Обогнул очередь к кассам и двинулся через огромный зал, наполненный гулом голосов. И через пять минут вышел с другой стороны здания на привокзальную площадь.

— Поберегись!

Мимо меня, будто специально глумясь, прогрохотал вагон конки, запряжённый четвёркой лошадей. В окне вагона какой-то мальчишка выпучил глаза и показал мне язык. Опоздал, опоздал!

Впрочем, если бы я даже спешил, то вряд ли смог уехать на конке. Вагон был забит под завязку, и даже в дверях висели какие-то мастеровые, ухватившись за поручни.

— Куда ехать, барчук?

Возле меня появился мужчина в синем армяке и высокой шапке «гречке» с начищенной медной бляхой извозчика.

— За полтину в любой конец отвезу, — с лёгкой издёвкой добавил он, крутя на пальце цепочку с брелоком.

Мне захотелось съездить по роже наглому извозчику. Полтину за проезд? Это в Москве «лихачи» столько берут, а не «ваньки» в провинции. Что, решил развести провинциального простачка?

— Поехали, барчук, дешевле никто не…

Я чуть не закипел от гнева, но в этот момент внутри меня зашевелился Захребетник. Ухмыльнулся и посмотрел на извозчика моими глазами.

— Катись, дядя. — Я не узнал собственный голос, похожий на тихий гром.

Извозчик подавился словами, часто заморгал и начал бочком отходить в сторону. А затем едва не кинулся бежать, оглядываясь и часто крестясь.

«Вот так с ними надо», — буркнул Захребетник и снова затих.

После «приключений» с пожаром в вагоне он вернул мне контроль над телом и будто впал в спячку. Изредка я чувствовал, как он смотрит моими глазами, но в дела больше не вмешивался. Словно потратил часть своих сил и теперь восстанавливается.

Встряхнувшись и крепче сжав в руке ручку саквояжа, я зашагал прочь от вокзала. Остальные извозчики выглядели будто близнецы отшитого минуту назад: лощёные, с жадными взглядами и ленивым выражением на лицах. Не повезут они меня дёшево, а тратить полтину на дорогу я не могу себе позволить. У меня этих полтин слишком мало, чтобы вот так разбрасываться. Лучше уж пройдусь пешком.