— Сам с собой, — улыбнулся я. — Обдумываю ходы в шахматной партии.

— Ах, вот как.

Аглая потеряла ко мне интерес и, подобрав подол длинной юбки, принялась подниматься по лестнице. Захребетник проводил мелькающие из-под юбки щиколотки тоскующим взглядом. Я вышел на улицу.

Вдохнул прохладного ночного воздуха. Полегчало. Захребетник — Захребетником, но и мне простые человеческие желания не чужды.

«Куда собрался?» — буркнул Захребетник.

— К Ивану Карловичу. Нужно всё рассказать ему.

«Тю! Утром сходить не мог?»

— Утром мне к девяти часам на службу. Предлагаешь нагрянуть к Ивану Карловичу в семь утра? К тому же, он просил о любых подозрительных ситуациях сообщать немедленно. А тут меня убить пытались из-за малахириума. Куда уж подозрительнее.

«Да он, небось, спит давно! Тебя в дом-то не пустят».

— Пустят. Иван Карлович говорил, что ложится поздно.

Я оказался прав. Дверь мне открыли быстро и к Коршу проводили немедленно.

Иван Карлович сидел в библиотеке. Когда я увидел шкафы, уставленные книгами, уютные кресла, почувствовал запах старой бумаги, кожаных переплётов и трубочного табака, сердце у меня сжалось. Библиотека Корша до боли в сердце напомнила ту, что находилась в доме, который на моих глазах уничтожил пожар. А сам Корш в домашнем халате, с книгой и чашкой чая в руках — вылитый мой отец. Даже пенсне приподнял похожим жестом.

— Михаил Дмитриевич? — Если Корш и удивился, то виду не подал. Недовольным, впрочем, тоже не выглядел. — Чем обязан?

— Добрый вечер, Иван Карлович. — Я поклонился. — Прошу прощения за поздний визит. Но вы дали задание оповещать вас обо всём, что мне покажется подозрительным, и я решил не медлить.

Корш взглянул на лакея, приведшего меня в библиотеку.

— Прикажи приготовить Михаилу Дмитриевичу чаю. Я приму его здесь.

Лакей коротко поклонился и исчез, плотно закрыв за собой дверь.

— Прошу вас, садитесь, — Корш махнул рукой в сторону кресла, стоящего с другой стороны от чайного столика.

Закрыл книгу, положил на стол её и пенсне. Без очков его взгляд стал острым и внимательным. Корш буквально держал им собеседника.

— Итак?

Я вынул из кармана фальшивый амулет.

— Вот. Разыскал среди обломков паровой машины на заводе.

Корш взял амулет. Пригляделся. Лицо у него заострилось ещё больше.

— Вот оно что. — Корш перевёл взгляд на меня. — Рассказывайте!

Я рассказал обо всём, включая крайне подозрительное поведение управляющего заводом и не менее подозрительное падение с моста наладчика паровой машины. Умолчал лишь о том, что сам подвергся нападению. Объяснить, каким образом я, двадцатилетний сопляк, который на полигоне был один-единственный раз, сумел противостоять двум вооруженным бандитам, было бы непросто.