Несколько секунд, и они оба оказались за закрытой дверью в небольшой комнате, похожей на гостиную.
Сердце усиленно тарахтело в груди, ладони вспотели, во рту было непривычно сухо. Но внешне Уильям казался спокойным, даже безучастным. Он не мог предположить, что Степан захочет что-то кардинально изменить в своей жизни прямо сейчас, сразу же выйдя из-за свадебного стола. И неизвестность его сильно напрягала.
– Узнаешь? – Степан достал что-то из кармана, и у него на ладони оказались портальные кольца. – Одно тебе, другое мне. Завтра пойдем.
– Жену любишь? – вопросом на вопрос ответил Уильям.
Степан нахмурился. Такой реакции он, вероятно, не ожидал, а потому сперва не знал, что ответить. И все же быстро собрался, уточнил.
– Ты сейчас о чем? При чем тут Ирида?
– При том, – напряжение начало постепенно отпускать, сердце успокаивалось и больше не пыталось выпрыгнуть из-за ребер. Уильям точно знал: время у него еще есть. – Если ты сейчас уйдешь, до ее родов, ваша связь активизируется. Ирида начнет страдать. Сильно страдать. Возможен выкидыш. Как минимум.
О максимуме он предпочел промолчать. Степан не дурак, и так все поймет.
И он действительно понял – с негромкой руганью решительно убрал кольца в карман.
– Значит, после родов, – буркнул он.
На этот раз Уильям промолчал.
Они оба как ни в чем не бывало вернулись в зал, Уильям сел рядом с Викторией, ободряюще ей улыбнулся. Он понятия не имел, зачем Степану «прогулка» в другой мир, но не собирался плясать под чужую дудку. Стивен как-то обмолвился, что у него его связи во всех организациях, в том числе и на самом верху. Значит, придется их задействовать. Уильям хотел знать, куда идет, зачем и с какими гарантиями возвращения.
Дальнейшее свадебное застолье прошло мимо Уильяма. Он размышлял о возможном возвращении в родной мир. Идти туда он не хотел, отчаянно не хотел. И все же судьба в лице Степана настойчиво намекала, что там у Уильяма остались некоторые незаконченные дела.
Хоть мы не видимся давно, Но и в разлуке, все равно, Придет ли день, падет ли мрак, - Мне не забыть про вас никак! Куда ни поведут пути, От вас мне, Донна, не уйти, И сердце вам служить готово Без промедления, без зова. Я только к вам одной стремлюсь, А если чем и отвлекусь, Мое же сердце мне о вас Напомнить поспешит тотчас… Арнаут де Марейль – И как прошла свадьба любимого братца? – язва Наташка появилась через пару дней после торжества, принесла к чаю сласти и новые игрушки для Максика. Сейчас обе подруги сидели на кухне, пили крепкий черный чай с добавлением долек лимона, поедали небольшой сладкий тортик и с радостью мыли кости всем, кто случайно или намеренно попадался под руку. Наташка называла это обычной женской болтовней. Отец Вики – встречей двух гадюк. Правда, обычно он это говорил, когда с закадычной подругой встречалась мать Вики. Но и в данной ситуации все было верно названо. Вика с Наташкой тоже часто «сцеживали яд», особенно после родов. Вика слишком редко стала общаться с людьми, после забот о ребенке ей необходим был отдых, отдушина. Встречи с Наташкой и являлись такой отдушиной. – Странно все это, – вздохнула Вика, припомнив застолье. – Там явно что-то случилось. Но вот что… – Так, подруга, прекращай говорить загадками, – фыркнула Наташка. – Что именно произошло? И с кем? – Я больше чем уверена, что Уильям встречался со Степкой, так, чтобы никто не заметил. И они о чем-то договорились. Но вот о чем… Уильям отказывается мне рассказывать подробности. Мол, все в порядке. Тебе нельзя волноваться. Не думай о плохом. И прочая подобная чушь. Когда мы летели туда, он был напряжен, ждал чего-то гадкого со стороны Степки… Вика рассказывала в подробностях. Наташка внимательно слушала, не перебивала. А когда Вика замолчала, Наташка спросила: – И что ты собираешься делать? – Не знаю, – в очередной раз вздохнув, покачала головой Вика. – Уильям вроде немного успокоился после того как вернулся за стол, но все равно… Я чувствую в нем напряжение. И ведет он себя так, как будто завещание обдумывает. Наташка высказалась, как обычно – нецензурно. – Ты сейчас себя накрутишь. Еще ничего не случилось и, может, не случится. А ты кучу гадостей придумываешь. Хорош уже. – А что я могу думать, если он молчит? – проворчала раздраженно Вика. – Якобы не хочет меня волновать, потому что я кормлю ребенка. Так эта неизвестность меня еще больше волнует. – Прижми его к стенке. – И что? Он обнимет, поцелует, скажет, что мне разные глупости в голову лезут. И до свидания. Он до