Завтра. Он увидит ее завтра.
Я сам виновен, сумасброд, Что мне скорбей не одолеть, - В глаза ей заглянул, и вот Не мог я не оторопеть; Таит в себе и свет и тьму И тянет вглубь игра зрачка! Нарцисса гибель я пойму: Манит зеркальная река. Бернарт де Вентадорн – Я что? – Вика не могла поверить своим ушам. Ранний звонок от начальства застал ее врасплох, буквально в неглиже, а потому на галафоне была включена только аудиосвязь, без всякого видео. – Но… – Никакого «но», – послышался голос начальника. Звучал он ну очень категорично. Желания Вики точно никто не спрашивал. – С сегодняшнего дня ты в декретном отпуске. – У меня еще две недели до него, – бесполезно, начальство положило трубку, и последние слова Вика произносила в полной тишине своей квартиры. – И кого мне благодарить за этот «подарок»? – галафон улегся на стол у окна. – Ну что за глупости, а? Почему я не могу доработать положенный срок? Что за необходимость сидеть с животом дома? Как будто, если я тут останусь навечно, ребенку станет лучше. Пустота квартиры молчала. Ей было все равно, кто наполнял ее и какими словами. Вика, выговорившись, тоже замолчала и вздохнула. Со вчерашнего дня все пошло не так, буквально наперекосяк. Сначала – концерт, о котором Вика старалась сейчас и не вспоминать, потом – обильные слезы в каре, из-за которых Вика вышла у подъезда с полностью опухшим лицом. Конечно же, припозднившиеся соседи успели ее увидеть и отметить этот заинтересовавший их факт. Теперь еще это – считай, отстранение от работы. Фактическое отстранение, да, хоть и прикрытое названием «декретный отпуск». Да Вика в одиночестве свихнется! Ну вот кто, кто, подруга или родители, надоумил ее чересчур ретивое начальство?! Зевнув, а затем и выругавшись сквозь зубы, Вика нетвердым шагом, все еще сонная, отправилась в ванную. Сначала надо привести себя в порядок, затем – пойти прогуляться. В парк. На пару часиков. Проветриться, подышать свежим воздухом. Может, в голову что-то умное придет. Полчаса – сорок минут, и Вика вышла из дома в широком платье, надежно скрывавшем ее живот, и теплом плаще сверху. Кожаные полуботинки и небольшая шляпка завершали ансамбль. Вика не торопясь шагала по дорожкам парка, порой тяжело вздыхала, подставляла лицо лучам местного, относительно теплого солнца и ничего не могла придумать. В голову постоянно лезли «левые» мысли. Например, о брошенном ею Уильяме. Как он оказался в этом мире? Каким образом смог стать известным певцом? И… Может, все же стоило встретиться с ним, рассказать о ребенке? Одни боги знают, как отреагирует