– Ужасное состояние, – выдал стоявший рядом Степан, передергивая плечами.
Уильям сдержал ухмылку. Да, к нему тоже вернулись все чувства. И он был в какой-то степени рад, что Степан на своей шкуре испытал всепоглощающую тоску по истинной. Теперь, может, в другой раз подумает, прежде чем по собственному желанию отправляться в другой мир «в командировку», бросать жену и ребенка.
Впрочем, в данный момент стоило думать не о Степане. Уильяма ждали дома. И именно к жене и ребенку он отправился, едва их со Стивеном отпустили.
Наемный кар за несколько минут довез Уильяма до нужного дома. Еще чуть-чуть, и перед глазами знакомая дверь.
Сердце колотилось о ребра – волнение давало о себе знать.
Виктория ждала его на пороге. Не успел Уильям зайти, как она со слезами упала ему на грудь.
– Ты вернулся, живой…
Все, что оставалось Уильяму, – это обнять любимую женщину и тихо-тихо шептать ей успокаивающие слова.
Владыку дней моих Восславить я готов, Вновь, после бед лихих, Свой обретая кров И сад, что, свеж и тих, Струит благоуханье Своих простых цветов и трав, Красою скромною поправ Кичливый блеск чужих держав. А Донны обаянье! Ее очей сиянье, Ее дары и кроткий нрав! Гаусельм Файдит 30 – Поздравляю, подруга, – на этот раз Вика вкладывала в голос весь свой сарказм. Имела полное право – платила Наташке той же монетой. – Ты наконец-то стала одной из нас. Пора клуб открывать: «Истинные для бастардов». В ответ – несколько неприличных жестов, которыми Наташка показывала Вике, куда той пойти со своим клубом и его названием. – Я, между прочим, теперь могу забеременеть скоро, – мрачно произнесла Наташка, закончив жестикулировать. – Ты себе можешь представить меня беременную? Это же ужас! Настоящий кошмар! – Не можешь, а обязательно забеременеешь, – «успокоила» ее Вика. – Как показал наш с Иридой пример, истинные очень быстро дают потомство. А значит, и ты скоро жди. – Ты себя-то слышишь? – скривилась Наташка, – «Дают потомство». Ты о людях, как о скотах, говоришь. Ничего не смущает, а? – Ну… Для тех, кто там, на самом верху, играет нашими судьбами, мы и есть скот. Разумный только, – хмыкнула Вика. – Сейчас нам всем пары найдут, из бастардов. А потом наших детей начнут пристраивать. Тоже истинных им отыщут. Понять бы только, зачем богам, Мирозданию, или кто там наверху, возрождать истинность… Ответа ни у одной из подруг не было. Вика поняла, что Наташка нашла своего истинного, после того как ветреная подруга, обычно больше месяца-двух ни с кем из мужчин не встречавшаяся, теперь не могла забыть того красавца из парка. Он отвечал ей полной взаимностью. И они пытались построить отношения вот уже месяца полтора, если не дольше. Для Наташки, не желавшей выходить замуж, это был приличный срок. Красавца звали Генрих. И он, конечно же, был бастардом. Уильям узнал его при встрече. А услышав, что Наташка влюбилась, пошутил, что теперь Генриху можно только посочувствовать. Он вообще был невысокого мнения о подруге Вики и ее моральных качествах. – Вот ты напрасно на меня сейчас злишься, – поддела Вика Наташку, вынырнув из своих мыслей, – может, вместе рожать пойдем. Что? Что ты на меня так смотришь? Да, я беременна. Снова. Говорю же: кому-то нужно пристроить всех бастардов и в скором времени возродить истинность. – Хочешь, байку расскажу? – задумчиво спросила Наташка. – Насчет «пристроить всех бастардов». – Судя по твоему тону, ничего хорошего нас не ждет, – проницательно заметила Вика.