Они оба молчали. Уильям боялся сорваться и показать свои истинные чувства, поэтому не начинал разговор. Ему и так давалось с трудом каждое движение. То ли успокоительное по какой-то причине не подействовало, то ли он просто сильно влюбился, он не знал. Но ему стоило огромных усилий сдержаться, когда совсем недавно она танцевала с другими, улыбалась им, о чем-то говорила. Ревность в то время поедала его изнутри, заставляя сгорать в жарком огне, не позволяя испытать облегчение.
– Вы отлично танцуете, – внезапно заговорила Виктория. И Уильям собрался, заставив себя внимательно слушать ее слова, чтобы не выглядеть глупым, ответив ненароком не на тот вопрос. – У вас за спиной, наверное, годы практики.
Уильям с горечью вспомнил постоянную муштру в своем приюте и раздвинул губы в наполовину искусственной улыбке.
– У меня были отличные учителя, ваше сиятельство.
– Никак не привыкну, когда меня называют титулом дяди, – вздохнула Виктория. Она смотрела на Уильяма с непонятным ему вниманием, как будто ждала чего-то: то ли действия, то ли знака. – Я ведь не имею титула. Пока.
Младшая дочь? Да даже если и так. Ему было все равно. Он сгорал от желания сделать ее своей. На всю жизнь. И постоянно напоминал себе, что худшей участи для нее трудно придумать. Ведь тогда она станет такой же отверженной, как и он. Никто в высшем обществе не будет принимать жену бастарда.
Сердце болезненно сжалось при мысли об этом. Уильям порадовался, что танец вовремя закончился, и можно откланяться, сбежать, скрыться от ее такого внимательного взгляда.
– Милочка! Лишь за цветами Шел я. но вдруг, будто в раме, Вижу вас между кустами. Как хороши вы, девица! Скучно одной тут часами, Да и не справитесь сами - Стадо у вас разбежится! Маркабрю 12 Вика отказалась от следующего танца под предлогом усталости и в задумчивости встала у окна. У нее осталось странное ощущение после времени, проведенного на паркете вместе с бастардом. Что-то было не так, неправильно в его поведении. Он был напряжен, будто чего-то боялся или что-то скрывал. Танцевал, не думая о движениях, наверняка давно выученных наизусть. Весь в себе, словно контролировал каждый свой вздох, каждое слово, тщательно старался чего-то не допустить. Красивый, наверняка мускулистый, хоть тело и было полностью скрыто под одеждой, умный и галантный, он не выглядел счастливым даже на секунду. Он будто тяготился той жизнью, которую был вынужден вести. И Вика могла понять почему. А вот другие… Они то ли не замечали, то ли не желали замечать его поведения. Для них все шло, как и должно было. И такое резкое несоответствие Вику откровенно пугало. А еще… Еще ее если не пугал, то настораживал непонятный интерес к ней самого бастарда. Да, это входило в его обязанности – развлекать гостей женского пола, в том числе и в постели. И Вика не отрицала, что ей, молодой симпатичной женщине, тоже понравился, по крайней мере внешне, этот мужчина. Но она собиралась замуж! Она если не страстно любила Владика, то была сильно привязана к нему и не собиралась ему изменять, даже в другом мире, с непонятным мужчиной! Однако во время танца Вика несколько раз ловила себя на мысли, что рядом с таким человеком, как бастард, может быть легко и спокойно в обычной жизни. Он словно готов был решить все проблемы своей гипотетической спутницы. Она понятия не имела, почему так думала, но твердо была уверена в своей правоте. – Что-то случилось? – подошел и встал рядом с Викой Аурелиус. – Ты пропускаешь уже второй танец. – Устала с непривычки, – устало улыбнулась она. – Сейчас немного еще постою и пойду танцевать, обещаю. Аурелиус кивнул, но поверил ли. Вика внимательно и не один раз прочитала документы перед поездкой сюда. Еще и Владика посадила за них, чтобы свежим взглядом посмотрел. Агенту фирмы в том или ином мире вменялось в обязанности не допустить никаких проблем, которые могли бы возникнуть у путешественника. А также – удостовериться, что у путешественника не появились никакие серьезные отношения (вплоть до кровной мести) ни с кем из местных аборигенов. При необходимости или возникновении