— Хороший кавалерийский рейд, монсеньор! — бодро отрапортовал южанин. — А потом — виски, морское побережье, красивые женщины…
Буревестник усмехнулся и пальцем поманил Патрика к себе. Наклонившись к самому его уху, он проговорил что-то едва слышно, потом хлопнул Доэрти по плечу, глядя на его ошарашенные глаза, и повернулся к Францу фон Маггилю:
— Пройдёмте, маэстру, рекогносцировка не ждёт. Для начала вы покажете мне место, где можно будет разместить ваших людей после того, как мы потушим пожар. Три дня — и вы свободны, вы слышали мои слова…
— Орра, монсеньор, а я… — Патрик не мог найти себе места.
— А ты — делай что должно! Можешь привлечь ещё и Чёрных Птиц, у вас отлично получается работать вместе… Ёррин, ты — со мной. Тебе и твоим родичам предстоит восстанавливать замок и выбирать позиции для орудий.
Оптиматы впитывали разговор между Арканом и его ближним кругом так внимательно, что было видно, как шевелятся их уши. Буревестник очень надеялся, что информация о сумасшедших ортодоксах, которые почему-то решили задержаться на острове, достигнет нужных ушей… в нужный момент времени. Он был почти уверен — солдаты гарнизона двинутся вверх по Сафату на поиски своего графа и его эскадры. Кавалеристы Патрика и Чёрные Птицы проследят за ними, если всё будет именно так, как предполагается. А если нет — в верховьях Сафата, на тракте, который ведёт от Смарагды, у людей Аркана найдутся дела поважнее…
Следом за фон Маггилем, в сопровождении дюжины зверобоев Буревестник шагал по утоптанной дороге, которая вела вокруг замка. Гномы тащили трубы и помпы; корабли, подчиняясь приказаниям своего герцога, один за другим швартовались у причалов или высаживали людей с лодок; деловитые ортодоксы занимали постройки вне стен горящего замка, оценивая возможность их использования для размещения женщин и детей…
Оптиматский рыцарь вдруг остановился, глядя на то, что делают люди Аркана, и проговорил:
— Мне жаль, что мы враги, ваше высочество. Я бы тоже постарался вытащить своих даже из пасти дьявола. И убил бы всех чертей в аду, если бы они пытались мне помешать. Скажите людям — пусть не берут зерно из амбаров у каменного пирса, оно заражено спорыньёй… Граф приказал повесить за рёбра торговцев, которые продали нам негодный продукт, но избавиться от порченых запасов мы не успели. У вас ведь детишки, вон — на лодках… Ещё отравятся!
Зверобои привыкли подчиняться своему Командору. Его причуды и странные идеи были хорошо известны опытным воинам, прошедшим с молодым Арканом огонь гражданской войны в Аскероне и воду Последнего моря. Обычно вся эта «аркановская придурь» оборачивалась к вящей выгоде и — к успехам на поле боя. Но кесарийские ортодоксы, люди Диоклетиана Гонзака — Гонория Фрагонара, кхазады с Ремесленной стороны — для них распоряжения, которые выдавал аскеронский герцог, казались дикими. Они были вынуждены подчиняться, поскольку понимали: только аркановская воля и его видение вывели их из пылающей Кесарии, и весь путь по Рубону Великому им сопутствовала удача именно из-за неукоснительного следования плану Буревестника.