— Владетельный князь Ферраты Луций Корнелий Гаста! — звучало с возвышения.
Никаких аплодисментов не следовало, но спустя секунду пять голосов орали во всю мощь:
— Виват, Корнелий!
— Виват, Фрагонар!
— Виват, Аквила!
— Виват, Бергандаль!
— Виват, Аркан!
Пятеро — против всего мира? Пожалуй, они были к этому готовы. А ещё — к тому, что по окончании церемонии через весь Большой холл прошествовал Антуан дю Массакр, якобы только сейчас, после торжества, обративший внимание на Аркана. Он смерил Буревестника тяжёлым взглядом, тряхнул головой с полуседой шевелюрой и проговорил:
— Ваше высочество, у нас с вами неоконченное дело… Вы помните Риоху?
— О да, — сказал Аркан. — Красивый замок и горит красиво, а если такое дерьмо, как Риоха — то и пожар получается дерьмовый.
— Что ж, я вижу, вы так и не усвоили тот урок… И не перестаёте вести себя грубо. Я требую от вас публично извиниться и признать, что обвинения в трусости, которые вы бросили мне перед лицом моих людей, были беспочвенными.
— Хо-хо, — сказал Аркан. — Вызови меня на дуэль, Антуан. Твой дядюшка не посмел — и помер со знаменем в заднице. Давай покажи, что ты мужчина!
Публика пришла в экзальтированное состояние, Большой холл забурлил:
— Он принцепс электор, монсеньор!
— Не рискуйте, барон!
— Неприкосновенность, помните?
— Антуан, это просто глупо, это ведь Аркан, они — маньяки, все как один!
Барон и герцог мерили друг друга взглядами. Со стороны могло показаться, что каждый из них и вправду готов растерзать противника, столько ярости и упрямства было в глазах обоих молодых аристократов.
— Мне плевать. — Руки дю Массакра легли на широкий богато украшенный пояс. — Сегодня или в любое время, сейчас или после выборов, любым оружием и на любых условиях — я вызываю тебя на поединок, Аркан Буревестник!
Клинки со звоном сталкивались, горячее дыхание бойцов вырывалось из лёгких, зрители восхищённо ахали, комментировали самые зрелищные выпады. Поединок был красив, дуэлянты, казалось, равны меж собой — и состязание шло уже как будто не для того, чтобы первому нанести победоносный удар, а скорее с целью продемонстрировать мастерство фехтовальщика и храбрость перед лицом неприятеля.
Ристалище на Благородной стороне со всех сторон окружили богатые экипажи с гербами на дверцах. У барьера толпилась публика из высшего света и полусвета: местные благородные кавалеры в роскошных дублетах из парчи и бархата, в щегольских шоссах и пуленах с загнутыми вверх носами, а также дамы в пышных платьях и головных уборах невообразимых форм. Женщины жеманно обмахивались веерами, делая вид, что им вот-вот станет дурно от яростных ударов поединщиков, и обсуждая внешний вид сошедшихся в схватке аристократов. Балконы ближайших гостиниц и крыши особняков оказались оккупированы челядью и простым людом.