Он быстро зашагал через холл.

Репутация двух ортодоксальных владетелей позволяла им рассекать толпу подобно плугу, который взрывает пашню. Знать так и порскала в стороны, лишь завидев приземистую решительную фигуру Аквилы и мрачный высокий силуэт Аркана.

— Хорошая позиция, — признал Рем, добравшись до ниши и поприветствовав единоверцев. — Если вы скажете, что среди всех этих яств можно найти чашку ко, то я начну считать нынешнее мероприятие вполне даже приличным времяпрепровождением…

— Это запросто! — Корнелий Гаста резким движением поймал за шиворот пробегавшего мимо лакея. — Маэстру, найдите кружку ко для его высочества. Крепчайшего — и в полпинты, не меньше!

Приём шёл своим чередом, но ортодоксы оставались как бы за скобками мероприятия — они не принимали участия в развернувшемся в Большом холле действе и старались не вступать в беседы и не контактировать с другими приглашёнными. Их присутствие было данью традиции — и не более того… Раньше на приёме перед имперскими выборами заключались соглашения, плелись интриги, наводились мосты для временных коалиций и постоянных альянсов. Теперь же он превратился в пустую формальность — за два дня до выборов о каких альянсах могла идти речь?

Перед публикой выступали на небольшом возвышении музыканты и певцы, держали речь именитые горожане Кесарии, которые распинались в славословиях и уверениях в том, что для столицы большая честь принимать у себя такое количество великих личностей. В какой-то момент объявили танцы, и Аркан очень удивился тому, что в Кесарии не танцуют кесарянку, этот быстрый и энергичный популярный танец. Тут предпочитали ходить один вокруг другого с постным выражением лица, оставлять ножку и замысловато размахивать руками. Менуэт — вот как это называлось.

А в остальном всё проходило ровно так, как предсказывал Аквила: ходьба и разговоры ни о чём. К ортодоксам пробрался Вермален — якобы для того, чтобы взять со стола бокал с вином, — и сказал сквозь зубы:

— Я в деле, и Тимьян — тоже. Для бритых бошек это будет большая куча говна.

И удалился, шелестя своими объёмными штанами и позвякивая массивной золотой цепью на шее.

А потом на сцену вышел коннетабль фон Штадлер и провозгласил:

— Поприветствуем принцепс электор — тех, от кого сейчас зависит судьба Империи!

Поочерёдно он называл имена выборщиков, и публика сопровождала их аплодисментами. Громче всех хлопали фон Краузе, Вайсвальду и остальным оптиматам, пожиже — популярам, и гробовой тишиной сопровождали именование ортодоксов… Но пятеро союзников не спасовали!