— А я не буду грести, — замотал головой маг. — Я разгоню лодку другим способом!
— Делайте как знаете. — Аркан взялся за снасти. — Чем быстрее догоним флотилию — тем лучше!
За кормой забурлила вода, и ялик с тремя мужчинами устремился вперёд, рассекая воды Рубона Великого.
Десятки судов шли вниз по течению Рубона Великого. Речные галеры, галиоты, барки, когги, хульки и даже каракки под чёрными флагами заполнили собой реку. Между флотилией и берегами сновали юркие ялики и баркасы с воинами — ни одно прибрежное селение не оставалось без пристального внимания, цепкого взгляда и приложения хозяйской, домовитой, загребущей руки ортодоксов. Плач и ругательства, а иногда — и звон стали, и гудение огня оглашали долину Рубона. Как и говорил Аркан, местных жителей изгоняли со своих мест, а любое их имущество, могущее послужить на благо армии оптиматов — изымалось и уничтожалось.
Однако суровые воины в кожаных доспехах и воронёных шапелях вели себя по местным меркам более чем сдержанно: мечи и копья шли в ход только в том случае, если кто-то пытался препятствовать их действиям. Какой-нибудь хмурый бородач в чёрной котте и со знаком зверобоя на рукаве громко и отчётливо предупреждал поселян и рыбаков о том, что идёт война и для сохранения жизней им стоит уйти от реки не меньше чем на десять вёрст и забрать с собой всё, что может унести человек. Обычно одного вида воинственных пришельцев хватало для того, чтобы забитые оптиматские вилланы бежали прочь. Но случались и казусы, если в деревне обнаруживались стражники местного феодала — или другие храбрые мужчины, готовые пустить в ход оружие. Тогда новые трупы появлялись на деревьях вдоль реки — с верёвками на шеях, почерневшими языками и белыми табличками на груди.
— Висельники и церковные гимны, — прокомментировал Эрнест Чертополох, услышав мелодичное, в унисон, пение, которое разносилось над водной гладью. — Как вообще можно петь что-то, что не рифмуется? Но голоса приятные…
— Женщины и дети занимаются бытом и молятся, мужчины — воюют. Все при деле, — пояснил Аркан. И прищурился: — Кстати, а почему мы опять идём под парусом? Не колдуется, маэстру волшебник?
— Ой, не ёрничай, твоё высочество! — поморщился маг. — Не колдуется… Я уже понял, что вы, ортодоксы, кое-что знаете. Может быть, даже то, что неизвестно нам — одарённому сословию.
— Так и есть, так и есть… Имеющие уши — да слышат, имеющие очи — да увидят! Подниметесь на борт — и увидите ещё больше. — Буревестник встал во весь рост, оперся о мачту и теперь рассматривал корабли, стараясь разглядеть штандарт с Красным Дэном.