— Но мы с тобой ведь…
— А мы с тобой будем лениво воевать за три приграничные деревни и поносить друг друга последними словами. Я даже громогласно заявлю, что ты, Антуан — бесчестный сукин сын и не заплатил мне те тридцать сребреников, за которые я продал тебе вицы. И между нами — месть, смерть и преисподняя до конца наших дней… Так что и ты, и я — мы оба получим официального страшного врага, на которого так удобно…
— … спихивать проблемы внутри страны! Да-а-а-а! О да, враг мой Аркан. Да. — Голос дю Массакра стал решительным. — Я думаю, что обменяться клятвами мы сможем во время завтрашней дуэли, верно?
— Верно, верно… И вот ещё что… — Аркан сомневался, стоит ли отдавать такой козырь в руки Антуана. — Я располагаю информацией о том, что тебя захотят убить эльфы. Держи рядом с собой вооружённую охрану, а лучше — обратись в Кесарийскую Башню Магов — у них есть специалисты, которые страсть как не любят ванъяр и Синедрион. Имена называть не буду — подумаешь ещё, что я хочу приставить к тебе шпиона.
— А ты не хочешь, Аркан? — с ехидцей в голосе спросил Антуан.
— Думаешь, я до сих пор не приставил, дю Массакр? — парировал Буревестник.
Приглушённый гогот из нужника напугал одного из вельможных пьянчуг, который шатающейся походкой шёл справить малую нужду.
— А-а-а, ну б его на хрен! — проговорил уже не вяжущий лыка дворянин и отправился за угол гостиницы — там всяко было привычнее и спокойнее.
Фоморы в заброшенных зданиях Кесарии: что может быть более точным показателем упадка Империи? Из какого пекла эти твари вообще выбрались? Аркан стряхнул со скимитара тёмные капли крови, вытер клинок о тряпьё, в которое был обряжен горбатый уродец с отвратительно огромной пастью, пнул мёртвую тушу, убедившись, что фомор не причинит больше никому вреда, и махнул рукой:
— Поджигайте!
На крышу поросшего терновником и мхом полуразрушенного складского ангара полетели сначала склянки с ворванью, а потом — факелы. Здание занялось жарким пламенем, хороня в себе трупы целого выводка фоморов. Не меньше дюжины голов сегодня пополнят страшную коллекцию на кольях у ворот Бурдока…
Зверобои еженощно выходили на улицы города сражаться с тварями и каждое утро вывешивали у стен своего кесарийского оплота новые трофеи. Реакция на такую демонстрацию была самой разной: кое-кто из горожан ходил смотреть на выставку в качестве развлечения, по утрам с интересом разглядывая новых страхолюдин. Другие же выражались вполне определённо:
— Недаром Аркана Буревестником кличут! Пока он тут не объявился — не было ничего такого в Кесарии! Бабьи басни и популярские суеверия! Навезли с собой чудищ из своих аскеронов, а теперь народ пугают… Правду говорят: видишь Аркана — жди беды! И куда только стража и Синедрион смотрят?